Что дальше, миссис Норидж?
Шрифт:
– Вы слишком переживаете из-за неумной шалости.
– Я хочу вырвать из сердца ту змею, которую пригрел «Фезервик»!
– Флора, я – чужой человек здесь… Как я могу кого-то расспрашивать?
– Я представлю вас Биллингтон, она что-нибудь придумает, – решительно заявила молодая женщина. – Только согласитесь, умоляю!
«Бедная Флора, – мысленно сказала Эмма. – Сколько неприятных открытий ей предстоит совершить».
– Что ж, я попробую, – скрывая вздох, сказала она.
Кабинет миссис Биллингтон был обставлен с чрезвычайной пышностью. Тисненые золотые обои, два гобелена с изображением королевской охоты и мебель в стиле рококо призваны были без слов сообщить родителям и опекунам юных девиц, что их чада переданы в подходящие руки.
Сама Вирджиния Биллингтон восседала на высоком кресле, подобно царице на троне. Мясистый нос, полные изогнутые губы, брови, сомкнутые на переносице, посверкивающий монокль – неудивительно, что облик хозяйки пансиона наводил страх не только на младших учениц. В сочетании с низким властным голосом он внушал почтение каждому, кто оказывался в «Фезервике».
Следуя любезному взмаху руки, миссис Норидж села. Флора скованно опустилась на краешек стула.
– Добро пожаловать, – звучно сказала хозяйка пансиона. – Надеюсь, вас хорошо приняли?
– Благодарю вас, все прекрасно.
– К сожалению, мы не имели возможности отправить за вами кэб. Он сломался в самый неподходящий момент.
Миссис Норидж не сомневалась, что отправлять за ней кэб никто не собирался. Но она оценила великодушие Биллингтон, которая давала понять, что считает бывшую гувернантку Флоры Стейси достойной кэба.
– Поездка не доставила мне ни малейших неудобств, – заверила она.
Тут вступила Флора. В пылких выражениях она попросила начальницу позволить ввести гостью в курс дела, умолчав, что гостья уже обо всем осведомлена. Эмма несколько досадовала на двусмысленное положение, в котором она оказалась.
Однако Биллингтон, к ее удивлению, не стала противиться.
– Я слышала о вас, миссис Норидж. Вы знакомы с леди Седжвик, если не ошибаюсь?
– Я обучала ее детей пять лет тому назад.
– Леди Седжвик – член нашего попечительского совета. Я доверяю ее рекомендациям. Она отзывалась о вас очень тепло.
Невысказанным осталось, что рекомендациям Флоры хозяйка пансиона доверяет значительно меньше. Эмма это поняла; ее бывшая воспитанница, по счастью, нет.
– Одна из наших учениц, Аннабелла Ингрэм, сбежала, – своим прекрасным низким голосом сообщила Биллингтон. – Мы не можем ставить в известность полицию, это нанесет удар по репутации заведения. Ее ищут частные сыщики. Но есть и другая проблема. Кто-то подкинул змеиную шкуру в гостиную. Гадкая, недостойная шутка! Я не позволю каким-то… мужчинам шарить по «Фезервику»! – Биллингтон произнесла «мужчинам» тем тоном, каким владелец сельскохозяйственных угодий говорит о диких кабанах, топчущих его посевы. – Здесь нужен женский взгляд. Эта девушка должна быть наказана. Если вы сумеете найти того, кто это сделал, миссис Норидж, вы можете рассчитывать на мою признательность – и не только.
Оставив вещи в комнате, миссис Норидж прогулялась по пансиону и вышла в сад. Дождь утих, небо прояснилось, но в воздухе висела сырость. За ее спиной послышались голоса, негромкий смех и быстрые шаги.
«По крайней мере, здесь ученицам не запрещено смеяться», – сказала про себя миссис Норидж.
Гувернантка видела достаточно заведений, где забитые испуганные девушки боялись подать голос; заведений, где взрослые девицы в наказание за смех, сутулость или дерзость были принуждены часами стоять лицом в угол, в полном классе, не смея ни обернуться, ни даже коснуться рукой стены. Где на ужин подавали кусок черствого хлеба, из окон сквозил лютый холод, а постели были пропитаны сыростью. В таких пансионах царила мрачная скрытая жестокость. Девушки умирали от плохих условий, от голода и издевательств. Но ряды воспитанниц неизменно пополнялись новыми.
Глава «Фезервика» была женщиной деспотичной и своенравной. Однако она заботилась о тех, кого вверили ее попечению.
В пансионе проживало около полусотни девиц. Всех их распределили в комнаты по двое. Однако в июле больше половины пансионерок разъехались на каникулы. Вирджиния Биллингтон позволила оставшимся расселиться как им вздумается. «Уединение необходимо всем, – объяснила гувернантке Флора. – Хозяйка не желает склок на пустом месте, а когда девушки долго живут вместе, они начинают вспыхивать от любой ерунды, как спички».
По традиции оставшиеся девушки под руководством учителей ставили спектакль. В постановке были задействованы все. Спектакль был большим событием в жизни пансиона, и кое-кто из девушек даже отказывался уезжать на каникулы, чтобы не пропустить его. Что ждало их дома? Скука, холодные ужины, привычные до оскомины лица… А в «Фезервик» на премьеру съезжались родственники и гости со всей округи. Не забудьте про торжественный ужин и танцы! Ах, сколько пылких взглядов брошено! Сколько дружб завязано! И между прочим, два года назад мисс Анна Льюис вышла замуж за молодого человека из хорошей семьи, очарованного ее блистательной ролью Эстеллы. Кто после этого будет отрицать выдающийся талант Чарлза Диккенса!
Миссис Норидж попросила разрешения взглянуть на змеиную шкуру и палку. Шкура когда-то принадлежала некрупной гадюке. Что касается палки, это была обыкновенная толстая ветка ольхи, кривая и неошкуренная. Гувернантка не нашла на ней ни зарубок, ни царапин.
Прогуливаясь по саду, Эмма размышляла обо всем, что услышала от Флоры.
Итак, ранним утром пятнадцатого июля Аннабелла Ингрэм перелезла через ограду и сбежала. А на следующую ночь возле пансиона видели старика; если верить свидетелю, он пытался проникнуть в сад. Два часа спустя возле остывающего камина сторож нашел палку и змеиную шкуру.
«Вероятно, два этих происшествия никак не связаны друг с другом, – сказала себе гувернантка. – Девица сбежала с возлюбленным. Старик-оборванец замерз и мечтал провести ночь в тепле. Он пробрался в гостиную, разжег камин… Сторож спугнул беднягу, и тот бежал, забыв про свой посох. Змеиная шкура? Чего только не бывает в карманах у бродяг».
Картина случившегося представлялась довольно ясной. Странно, что миссис Биллингтон не удовлетворилась простым объяснением…
Но что, если в этом и впрямь замешан кто-то из девушек?
Миссис Норидж попросила у Флоры ключ и осмотрела комнату сбежавшей. Разношенные домашние туфли были брошены под кроватью, два нарядных платья висели в шкафу. С полки перед зеркалом таращилась лупоглазая кукла. Однако не было ни обуви, ни верхней одежды – приметного темно-синего шерстяного плаща с белой окантовкой.
Вернувшись в сад, гувернантка обошла здание и рассмотрела стены. Пожалуй, побег из «Фезервика» не представлял особых сложностей для девицы, умеющей хоть немного лазить по деревьям.