Что дальше, миссис Норидж?
Шрифт:
Несколько часов спустя, когда урок математики был в разгаре, на пороге появился сэр Кристофер:
– Миссис Норидж, позвольте ненадолго прервать ваши занятия.
Оказавшись в кабинете хозяина поместья, гувернантка молча заняла предложенный ей стул. Прошло не меньше минуты, прежде чем сэр Кристофер заговорил:
– Все убеждены, что Троя прикончил я. Вы тоже так считаете?
– У меня нет никакого мнения по этому поводу, сэр.
– Бросьте юлить! – вскипел старик. – Скажите мне прямо: думаете ли вы, что это моих рук дело?
Миссис Норидж бесстрашно встретила его пылающий взгляд.
– Я полагаю это маловероятным, сэр. Мистера Питмана кто-то ударил сзади по голове. Насколько я успела заметить, у него пробита затылочная кость. У вас недостаточно сил для такого удара. Что говорит полиция?
– Что слуги забыли запереть двери. Утром кто-то пробрался в дом, намереваясь украсть серебро, однако Трой помешал преступнику. Убийца чем-то огрел его и сбежал. Теперь они ищут среди бродяг. Диксон составил для них список пропавшего серебра.
– Это объяснение выглядит убедительным.
– Черта с два! Извините… – Сэр Кристофер вскочил было, но вновь опустился на стул. – Зачем вору бить Троя сзади? За порядок в усадьбе отвечает Диксон. Готов руку дать на отсечение, что все двери были заперты, все засовы задвинуты. Ящерица не забралась бы в дом; мышь не проскользнула бы. Я знаю этого старого зануду больше полувека. Скорее Луна упадет на Землю, чем Диксон позволит себе такой промах.
– И все же вы сами заметили: он немолод. Все допускают ошибки.
– Все до единого полагают, что Троя прикончил я, – раздельно повторил старик. – Я читаю это во всех взглядах. Они слишком любят меня – и слишком не любили Троя, – а потому никто не бросит мне в лицо обвинений. Но все уверены, что его кровь на моих руках. Поверьте, друзья найдут для меня оправдания! Однако я не желаю ничьей снисходительности. Не хочу умереть, унося с собой в могилу несправедливое подозрение.
– Что же вы ждете от меня, сэр?
Старик перегнулся через стол:
– Миссис Норидж, отыщите того, кто это сделал. Нет, не перебивайте! Я слышал о вас… Навел кое-какие справки. Вы нашли убийцу Джека Эванса. Благодаря вам Дороти Коупленд осталась жива. И я понятия не имею, что именно вы сотворили с леди Кроули, но только она из призрака превратилась в живую женщину из плоти и крови. Я прошу вас о снисхождении. Мне осталось не так много времени. Неужели оно будет омрачено тем, что каждый при взгляде на меня станет думать: вот убийца Троя Питмана?
Миссис Норидж помолчала. Ей нравился сэр Кристофер. Она уважала его стойкость и сочувствовала двусмысленному положению, в котором он оказался. Однако ее положение лишало Эмму возможности задавать вопросы Доротее, майору или Марвину Фицрою.
«В конце концов, глаза и уши любого дома – не хозяева, а слуги», – сказала она себе.
Эмма подняла взгляд на старика:
– Что ж, я попробую.
Выйдя из кабинета, миссис Норидж направилась к своей подопечной. Сэр Кристофер попросил прислать к нему Альму, чтобы у гувернантки освободилось время. «Если Доротея спросит, почему не вы с ней занимаетесь, наплетите ей какую-нибудь чушь – что-нибудь вроде того, что я ощутил безжалостное дыхание времени, увидев смерть молодого мужчины, полного сил. Придумайте что хотите!»
– Начнем с самого простого, – сказала себе Эмма.
В одной из спален она отыскала горничную Мэри.
Эмма успела составить мнение обо всех проживающих в Честервидж-холле. Две маленькие служанки, нанятые Диксоном, были исполнительны, добросердечны и не слишком умны. «То, что и требуется», – подумала она.
– Мэри, я здесь по поручению сэра Кристофера. Пожалуйста, прикройте дверь. Сэр Кристофер очень вам доверяет…
– Приятно слышать это, мэм.
– Он просил меня кое-что разузнать. Сегодня утром, до завтрака вы видели кого-нибудь из гостей в саду или в доме?
Мэри отложила снятую простыню и стояла перед гувернанткой, теребя передник. Щеки ее покраснели.
– Нет, мэм, никого! Рано утром мы только моем лестницы, топим камин в столовой и накрываем на стол. Мне доверяют раскладывать приборы. Горячее Диксон приносит сам. Когда мы с Бланш вошли в столовую, то увидели тело мистера Питмана.
– Кто из вас двоих закричал?
Мэри покраснела еще сильнее и с запинкой сказала:
– Бланш, мэм. Я слишком испугалась.
– Что вы сделали после?
– Побежали на кухню. Диксона там не нашли и привели наверх кухарку.
– А где был Диксон? – нахмурилась миссис Норидж.
– В оранжерее. Нэнси, кухарка, отыскала его и сообщила, что произошло.
– Вы кого-нибудь видели или слышали, когда обнаружили тело?
Мэри отрицательно покачала головой.
– Нет, мэм, богом клянусь!
– Я попрошу вас кое-что сделать…
Спустя полчаса горничная выставила перед миссис Норидж три пары теннисных туфель. Две из них принадлежали Доротее и Трою. Третья, которая заинтересовала гувернантку больше всего, – майору Харрингтону.
– Вы чистили обувь майора вчера вечером? – спросила она горничную.
Мэри закивала:
– Да, мэм, пока все ужинали. Диксон завел такие порядки: Бланш помогает ему прислуживать за столом, а я проверяю комнаты гостей, топлю камин, если нужно, и привожу в порядок обувь.
– Ах вот как, – пробормотала Эмма.
В подошвы теннисных туфель майора забилась земля и трава.
Поблагодарив горничную, миссис Норидж спустилась в сад.
Полиция, обыскав участок, нашла следы ног, ведущие к изгороди. Несколько веток были сломаны, сверху ограда выглядела примятой. Вероятно, здесь и перелез преступник. Гувернантка ветками не заинтересовалась. Она пошла вдоль ограды, внимательно глядя под ноги, пока не заметила белый шарик.
Теннисный мячик прятался у корней тиса. Присев на корточки, гувернантка не без труда вытащила его и задумчиво подбросила в ладони.
В кухне царила атмосфера, которую миссис Норидж назвала бы молчаливым оживлением. До обеда оставался час, но слуги носились туда-сюда, словно ждали визита короля, и все это без единого звука. С учетом случившегося решено было обойтись в обед без мяса. Уже замаринованную баранью ногу отправили на лед, чтобы позже решить ее судьбу. Овощная похлебка, тушеная фасоль, маринованная сельдь и пирожки с тыквой – вот что, по мнению Диксона, лучше всего могло выразить скорбь живущих в Частервидж-холле.
Миссис Норидж была согласна с дворецким. Она с трудом могла вообразить более скорбное блюдо, чем тушеная фасоль, приготовленная местной кухаркой Нэнси Поттер. Диксон отрезал для гувернантки кусок мясного пирога. Предполагалось, что миссис Норидж, будучи человеком посторонним, сохраняет аппетит даже в столь трагических обстоятельствах. «Не будем же ее за это осуждать», – говорили взгляды кухарки и дворецкого.
Как-то раз миссис Норидж удалось разговорить одну надменную экономку, поднеся небольшой дар. О, пирожные из кондитерской Пьеретто, чародея, способного обольстить любую женщину эклерами с фиалковым кремом! Но то, что годится для экономки, не подходит для кухарки. Эмма взглянула на суровую краснолицую женщину со следами возлияний на лице. «Облечемся же, как учит Евангелие, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость и долготерпение, – сказала она себе. – И еще в йоркширское происхождение, да простит меня Господь за эту ложь».