Чтение онлайн

Бесчисленные тысячи женщин участвовали в церковных благотворительных ассоциациях, которые служили тренировочной площадкой для полноценной гражданской жизни. Женщины распространяли Библии, трактаты и оказывали материальную помощь беднякам в городах и сельской местности. Часто их организации официально являлись «вспомогательными» по отношению к мужским объединениям, но у женщин среднего класса часто было больше времени и сил, чем у мужчин. В то время как мужчины могли принимать активное участие в гражданских, политических и профессиональных ассоциациях, все женские объединения до середины 1830-х годов носили религиозный характер. «Ни один другой способ самовыражения, кроме религии, — пишет историк Нэнси Котт, — не давал женщинам одновременно общественного одобрения, поддержки со стороны мужчин-лидеров (священников) и, что самое важное, сообщества сверстниц». Религиозная благожелательность могла выполнять конструктивные социальные функции для женщин из самых разных социальных групп. Для представительниц высшего класса она могла подтвердить их социальное положение. Для чернокожих или женщин из рабочего класса она придавала значимость их притязаниям на респектабельность. Благотворительные ассоциации стали важны для женщин среднего класса примерно так же, как получение оплачиваемой работы для женщин рабочего класса — как способ выйти из дома в большой мир, взять на себя ответственность и принимать решения. Движение за воздержание в особенности помогло проложить путь к утверждению прав женщин, потому что оно так часто выступало на стороне жен против жестокого обращения мужей-алкоголиков. [471]

Миряне, женщины и мужчины, вместе взятые, позаботились о том, чтобы Второе Великое пробуждение оказало значительную часть своего влияния через целенаправленные добровольные ассоциации, обычно возглавляемые советами директоров, в которых миряне занимали видное место. Поскольку ассоциации были межконфессиональными и управлялись мирянами, женщины могли выполнять многие руководящие функции даже тогда, когда рукоположение в духовный сан оставалось для них закрытым. Список евангельских благотворительных ассоциаций длинный и поразительно разнообразный. Среди них были Американский совет уполномоченных по иностранным миссиям (который также занимался миссиями для коренных американцев), Американское общество домашних миссионеров, Библейское общество, Общество мира, Союз воскресных школ, Общество трактатов, Общество воздержания, а также различные общества, на которые в итоге разделилось движение против рабства. Некоторые из них, например, Общество мира, участвовали в международном сотрудничестве; другие были специфически американскими, как, например, Общество содействия теологическому образованию на Западе. Некоторые имели широкую сферу деятельности, как, например, Общество улучшения положения и повышения комфорта бедных; другие были узкоспециализированными, как Общество друзей американских моряков, Протестантское общество полусирот или Дамская ассоциация в пользу джентльменов из хорошей семьи, состояние которых ниже того уровня комфорта, к которому они привыкли. Многие организации были местными, например, Нью-Йоркское антитабачное общество или Общество поощрения верных домашних слуг в Нью-Йорке. Общество «Седьмая заповедь» и «Общество возвращения молодых женщин к их друзьям в деревне» занимались проблемой проституции. Некоторые из ассоциаций сегодня кажутся нам гротескными (Евангелический альянс по свержению папства) или смехотворными (Национальное общество помощи разоренным беднякам «Трусс»).

Современники называли взаимосвязанные межконфессиональные дирекции этих организаций «Евангелическим объединенным фронтом» или «Империей благодеяний». Вряд ли будет преувеличением сказать, что Объединенный фронт стремился выйти за рамки сектантского многообразия Америки и создать функциональный эквивалент официальной церкви. Его сторонники заявляли, что приведение душ к Христу и вступление в Его Царство имеет приоритет над теологическими разногласиями, разделяющими различные протестантские секты. Поэтому они поддерживали межконфессиональное («экуменическое») сотрудничество во имя всеобщей «реформации нравов», как личных, так и институциональных. Разумеется, их концепция сотрудничества не включала в себя «евангелические» деноминации, такие как католики и унитарии.

Усилия этой благотворительной империи оказали заметное влияние на американскую культуру. Например, деятельность Американского библейского общества и Американского союза воскресных школ имела большее значение, чем может показаться на первый взгляд. Американская версия протестантизма была религией книги, и чтобы исповедовать эту религию, нужно было уметь читать эту книгу. Во многих бревенчатых хижинах родители при свечах обучали своих детей основам чтения по единственной книге, которая у них была: Библии Американского библейского общества. Во многих приграничных общинах воскресная школа появлялась задолго до более дорогой государственной школы, и в это время детей еженедельно обучали грамоте. [472] Разнообразные добровольные организации сами давали своим членам практику в выполнении гражданских обязанностей. Более того, сбор небольших пожертвований от далеко живущих жертвователей, которые затем нужно было отчитываться и надежно инвестировать, чтобы они приносили доход, фактически стал первым шагом к объединению капитала в обществе, испытывающем его хроническую нехватку. Некоммерческие корпорации, так же как и коммерческие предприятия, способствовали развитию американского капитализма, а женщины принимали самое активное участие в работе некоммерческого сектора. [473]

Социальные реформы, проводимые Евангелическим объединенным фронтом, как правило, предполагали установление определенной формы личной дисциплины, служащей цели искупления. Примером может служить тюремная реформа: Тюрьма перестала быть местом содержания людей, ожидающих суда, принуждения к выплате долгов или отправления правосудия. Реформаторы переосмыслили тюрьму как исправительное учреждение, как «пенитенциарное» или «исправительное» учреждение, если воспользоваться изобретенным ими словарем. Помимо заключенных, объектами заботы реформаторов могли стать и другие люди, не функционирующие как свободные моральные агенты: алкоголики, дети, рабы, сумасшедшие. В каждом случае целью реформаторов было заменить внешние ограничения внутренней дисциплиной морали. Некоторые историки считают, что религиозные реформаторы руководствовались лишь стремлением установить «социальный контроль», но, по-видимому, точнее было бы назвать их заботу искупительной, а точнее — созданием ответственной личной автономии. [474] Освобождение и контроль представляли собой две стороны процесса искупления, как они его понимали. Христиане, достигшие самоосвобождения и самоконтроля через обращение, неудивительно, что часто обращались к заботе об освобождении и дисциплине других.

У Евангелического объединенного фронта не было более умелого служителя и защитника, чем Роберт Бэрд. Получив пресвитерианское служение в Принстонской теологической семинарии, Бэрд провел остаток жизни в служении благотворительным ассоциациям. Он занимался распространением Библий, финансировал государственную систему общественных школ в Невер-Джерси и создавал воскресные школы по всей стране. В 1834 году он провел большую часть последующих тридцати лет в Европе в качестве агента Американского и зарубежного христианского союза, работая над распространением грамотности и движением за воздержание, а также над обеспечением прав протестантов в странах с римским гражданством. Начиная с 1834 года, большую часть следующих тридцати лет он провел в Европе в качестве агента Американского и зарубежного христианского союза, работая над распространением грамотности и движения за воздержание, а также над обеспечением прав протестантов в странах с римско-католическими правительствами. Бэрд восемнадцать раз пересекал Атлантику в эпоху, когда немногие лидеры чувствовали себя как дома по обе стороны океана. В ответ на просьбы европейских коллег он написал свою монументальную книгу «Религия в Америке», опубликованную сначала в Шотландии в 1843 году, затем в Нью-Йорке в 1844 году, а впоследствии переведенную на французский, немецкий, голландский и шведский языки. По замыслу Бэрда, эта книга должна была познакомить европейских протестантов его времени с американской религией; до нас же она дошла в изложении мировоззрения Объединенного евангелического фронта XIX века. В ней Бэрд объяснил религиозную свободу, отделение церкви от государства и необычайное религиозное разнообразие Америки для читателей, которым все это казалось странным. Он защищал возрождение (хотя и учитывал его злоупотребления) и добровольные благотворительные ассоциации. Обладая широким кругозором по меркам своего времени, он без колебаний расставлял по ранжиру другие религии, оценивая католицизм выше унитарианства, а иудаизм — выше мормонизма. [475] Как и многие другие представители его поколения, Бэрд считал евангелический протестантизм наследником пуританства, ядром американской культуры, источником американских демократических институтов, главным двигателем экономического и политического прогресса и в конечном итоге надеждой всего мира. Американская версия евангельского протестантизма представляла для него то, что сотворил Бог.

Религиозные пробуждения начала девятнадцатого века объединили мощную энергию в эпоху, когда немногие другие социальные организации в Соединенных Штатах были способны на это. Евангелический объединенный фронт Бэрда организовывал свои добровольные ассоциации на национальном и даже международном уровне в то время, когда в американском обществе не существовало ни одной общенациональной бизнес-корпорации, кроме Второго банка США, и ни одной общенациональной государственной бюрократии, кроме почтового ведомства. Действительно, в четырех основных евангелических деноминациях вместе взятых работало в два раза больше людей, они занимали в два раза больше помещений и собирали по меньшей мере в три раза больше денег, чем почтовое ведомство. О том, насколько евангелическая религия доминировала в общении в ранней республике, наиболее ярко свидетельствует тот факт, что в 1840 году на душу населения приходилось в два раза больше методистских проповедей, чем полученных писем. [476] Историк Ричард Карвардин, тщательно подсчитав, что около 40 процентов населения США «близко соприкасалось с евангелическим христианством» (не то же самое, что принадлежность к церкви), заключает: «Это была самая большая и самая грозная субкультура в американском обществе». [477] Это могло быть лишь вопросом времени, когда энергия, порожденная религией, начнёт проявляться в политике.

У старого Элиаса Хикса была ферма на Лонг-Айленде. В молодости он путешествовал в качестве странствующего квакера-евангелиста между Вермонтом и Чесапиком, проповедуя Внутренний Свет, «который освещает всякого человека, приходящего в мир» (Иоанна 1:9). Его проповеди были спонтанными, их эмоциональная сила усиливалась прозрачной искренностью. Спустя десятилетие после его смерти все ещё будут рассказывать историю о том, как в Вирджинии он мужественно обратился к плантатору, угрожавшему расстрелять его за проповедь против греха рабства, и после повторных посещений убедил его освободить свой народ. [478] Всю свою жизнь Хикс неукоснительно защищал право, как он его видел: строгую квакерскую традицию отказа от компромисса с мирской жизнью. Он настаивал на том, что принципиальные люди должны избегать употребления продуктов рабского труда, таких как сахар, рис или хлопчатобумажные ткани. Помимо рабства, он осуждал банки, политику и канал Эри. («Если бы Господь хотел, чтобы существовали внутренние водные пути, он бы их там и разместил»). Что касается научных знаний, то он считал их столь же «тривиальными», как «ленты на голове молодой женщины». [479] У Элиаса Хикса было мало времени для современного мира; для старика не имело значения ничего, кроме моральной чистоты. В 1820-х годах он стал центром спора, который непоправимо расколол Американское общество друзей.

Начиная с семнадцатого века Общество друзей (прозванное «квакерами» за их периодические эмоциональные трансы) считало себя отдельным народом. В протестантизме они были суперпротестантами. Там, где протестанты демистифицировали и упрощали Евхаристию, квакеры не соблюдали её вовсе и не практиковали крещение. На их молчаливых собраниях не было порядка службы. Они не писали систематического богословия. Поскольку и женщины, и мужчины обладали Божественным Духом, Внутренним Светом, они практиковали значительную степень гендерного равенства. Они не рукополагали священнослужителей, хотя и «записывали» тот факт, что Дух Божий особенно часто говорил через определенных людей. Они одевались просто и говорили просто, используя «ты» и «вы», привычную форму обращения, вместо «вы», которое считалось более вежливым. Они отказывались служить в вооруженных силах. Они отказывались давать клятву в суде, считая, что правду нужно говорить всегда, а не только в особых обстоятельствах. Но международное евангельское движение повлияло на них так, как никогда не влияли двести лет гонений. Сначала в Англии, а затем в Соединенных Штатах квакеры девятнадцатого века стали принимать участие в религиозных течениях своей эпохи. Они стали объединяться с неквакерами в филантропические организации. Иногда казалось, что они больше заинтересованы в сотрудничестве с другими белыми евангелистами, чем в бескомпромиссном свидетельстве против рабства. Они больше внимания уделяли евангельским библейским учениям и меньше — внутреннему свету индивидуальной совести. Они начали говорить об Иисусе как об Искупителе, праздновать его искупление греха и даже подумывали о принятии вероучительного исповедания веры, подобного тем, что приняты у других евангелических протестантов. Элиас Хикс выступил против этих тенденций. Он также критиковал тех квакеров, главным образом в Филадельфии, которые в достаточной степени приспособились к образу жизни в мире, чтобы стать успешными торговцами и предпринимателями. [480]

В апреле 1827 года раскол охватил Филадельфийское ежегодное собрание (аналог синода в пресвитерианстве). Последователи Хикса ушли и основали собственное Филадельфийское ежегодное собрание. Другие ежегодные собрания должны были решить, какое из двух филадельфийских собраний признать, и тем самым они ускорили раскол во всём американском квакерстве. Более евангелическая ветвь получила название ортодоксальной; хикка-сайты в итоге назвали себя либеральной ветвью. Британские Друзья безоговорочно встали на сторону ортодоксов. В Соединенных Штатах около 40 процентов из 100 000 квакеров, в основном живущих в сельских районах среднеатлантических штатов и Огайо, стали хикситами. [481]

Хикситы продолжали записывать служителей, как и ортодоксальные квакеры, и поручали «общественным друзьям» распространять Слово среди неквакеров. Иногда эти евангелисты выступали на лагерных собраниях. Но движение хикситов также представляло собой религиозное «возрождение» в другом, возможно, более фундаментальном смысле. Оно возрождало первоначальный вид антиинституционального, «пришлого» квакерского благочестия, напоминающего благочестие основателя Джорджа Фокса и Друзей XVII века. Удивительно, но хотя сам Хикс презирал современный мир, некоторые из его последователей оказались на острие современности. Если последователи Лаймана Бичера представляли консервативное крыло евангелической реформы, а Чарльза Финни — либеральное, то последователи Элиаса Хикса представляли радикальный авангард, то, что современники называли «ультраизмом». Все три группы евангелистов были согласны по многим вопросам, таким как воздержание, тюремная реформа и государственная поддержка начальных школ. Но хикситы демонстрировали готовность добиваться целей, которые другие считали квиксными. Квакеры-хикситы обеспечили непропорционально большое количество новобранцев для немедленной и безвозмездной отмены рабства. А когда, наконец, возникло движение, одобряющее равные права для женщин, небольшое меньшинство хикситских квакеров решительно выступило в его поддержку. [482]