Чтение онлайн

Президентская кампания 1824 года отражала столкновение личных амбиций, для которых вопросы региона, класса и политической философии были второстепенными. Трое из пяти ведущих претендентов принадлежали к кабинету министров. Власть имущие отдавали предпочтение Уильяму Х. Кроуфорду из Джорджии, секретарю казначейства при Мэдисоне и Монро. Крупный физически, Кроуфорд обладал веселой манерой поведения, которая скрывала сильный ум и ещё более сильные амбиции. Он отсрочил эти амбиции, отойдя в сторону и сохранив единство партии, когда Монро был помазан в 1816 году. Теперь республиканский истеблишмент почувствовал, что пришёл черед Кроуфорда. Несмотря на неловкие конфликты интересов, Джефферсон и Мэдисон поддержали его, возможно, под влиянием его рождения в Вирджинии. Чтобы успокоить прорабовладельческих политиков, встревоженных противоречиями в Миссури, Кроуфорд представил свою кампанию как возвращение к добродетелям старого республиканства — государственному суверенитету, экономии в управлении и строгому соблюдению Конституции. Чтобы укрепить свои прорабовладельческие позиции, кроуфордианцам удалось заблокировать реализацию договора, который госсекретарь Адамс заключил с британцами для сотрудничества в пресечении атлантической работорговли. [491] Но кандидатура Кроуфорда оказалась малопривлекательной за пределами кругов южных радикалов. Только типичная политическая машина Мартина Ван Бюрена в штате Нью-Йорк лояльно поддержала Кроуфорда из преданности партийной регулярности как высшему благу. [492]

Военный министр Джон К. Кэлхун предложил четкую идеологическую альтернативу. Этот житель Южной Каролины был энергичным сторонником нового республиканского национализма и архитектором Второго делового оборота, Тарифа 1816 года и наложенного вето на законопроект «Бонус», который должен был способствовать внутренним улучшениям. Будучи юристом и плантатором, как и Кроуфорд, Кэлхун имел более космополитичное образование, получив его в Йельском университете и знаменитой юридической школе в Личфилде, штат Коннектикут (родном городе Лаймана Бичера). Будучи «ястребом войны» в 1812 году, он оставался убежденным в том, что требования обороны диктуют националистическую политику и внутренние улучшения. В военном министерстве Монро он занимался строительством укреплений и освоением Запада, а также улучшил Военную академию под руководством суперинтенданта Сильвануса Тейера. В личном общении Кэлхун был деловым, суровым, аналитическим и напряженным. [493]

Если предыдущие два кандидата определяли себя с точки зрения политики, то следующие два определились как региональные фавориты. Государственный секретарь Джон Куинси Адамс из Массачусетса обладал солидной властью на Востоке, как тогда называли Новую Англию, и дополнительной поддержкой вдоль полосы расселения янки на севере штата Нью-Йорк. Легенда изображает Адамса отстраненным и непрактичным; в действительности же он был активным и способным игроком в политической игре. Хотя он начинал общественную жизнь как федералист, как и его отец-президент, он уже давно стал республиканцем, и антибританские позиции, которые он занимал во время работы в Государственном департаменте, не могли быть использованы противником, пытающимся использовать его раннее прошлое против него. Адамс имел богатый опыт в иностранных делах ещё до того, как стал государственным секретарем. Теперь, когда его Трансконтинентальный договор и доктрина Монро стали монументальными достижениями, Адамс мог претендовать на внимание и уважение нации. Хотя все находили его строгим и моралистичным, эти качества не сильно вредили Адамсу в глазах избирателей-янки того времени. [494]

Поскольку Адамс был кандидатом от Востока, Генри Клей из Кентукки провозгласил себя кандидатом от Запада. Разрешение противоречий в Миссури продемонстрировало его политические таланты. В экономических вопросах Клей, конечно же, придерживался нового республиканского национализма, как и Кэлхун с Адамсом. В отличие от них, Клей был общительным и обаятельным и остроумным — жизнь любой вечеринки. При таком количестве претендентов на победу в президентской гонке большинство наблюдателей ожидали, что никто не получит большинства голосов в коллегии выборщиков, что приведет к передаче гонки в Палату представителей для принятия окончательного решения. Клей приветствовал такое развитие событий. Будучи спикером Палаты представителей, он рассчитывал занять в ней сильную позицию. [495]

Единственным кандидатом, баллотировавшимся в качестве аутсайдера, был генерал Эндрю Джексон, знаменитый в Подковообразном изгибе, Новом Орлеане и Пенсаколе, а с 1823 года — сенатор от Теннесси. Джексон обладал привлекательностью, не основанной на проблемах; она проистекала из его образа победителя в битве, пограничника, добившегося больших успехов, человека, принимающего решения и устанавливающего свои собственные правила. Любой человек, получивший классическое образование, знал, что таких людей следует рассматривать как потенциальных демагогов и тиранов; слово, обозначающее эту опасность, было «цезаризм». Джефферсон высказал прямолинейное мнение о президентских устремлениях Джексона: «Он один из самых неподходящих людей, которых я знаю, для такого места». [496] На самом деле Джексон не нравился никому, кроме голосующей публики. Однако многие из них находили в нём героя-знаменитость. Тот факт, что голосовать могли только мужчины, вероятно, помог Джексону. Многие мужчины избирательного возраста служили в местных отрядах ополчения и гордились подвигами Джексона как командира ополченцев. [497]

Поначалу состоявшиеся политики не воспринимали кандидатуру Джексона всерьез. Адамс хотел, чтобы Джексон занял второе место в его собственном билете, полагая, что он хорошо сбалансирует его географию. Он рассчитывал, что Джексон будет благодарен ему за то, что Адамс спас его авторитет после вторжения во Флориду в 1818 году и снова встал на его сторону в 1821 году, когда Джексон во время короткого пребывания на посту губернатора территории Флорида характерно бросил вызов другому федеральному судье. [498] Кульминацией ухаживаний Адамса за Джексоном стал бал, который Луиза Адамс устроила 8 января 1824 года в честь девятой годовщины битвы за Новый Орлеан. Тысяча гостей собралась в доме Адамсов на Ф-стрит на кульминации светского сезона в Вашингтоне. Однако генерал не был заинтересован в том, чтобы стать младшим партнером в чужом предприятии.

Джексон питал особую неприязнь к Кроуфорду и Клею за то, что они выступили против его действий во Флориде. (Оппозиция Кэлхуна оставалась правительственной тайной.) Когда другие кандидаты организовывали движения «Остановите Кроуфорда», они иногда привлекали Джексона для этой цели, поскольку не чувствовали от него угрозы. Изначально Джексон был выдвинут на пост президента решением законодательного собрания Теннесси в 1822 году; по иронии судьбы, это была уловка сторонников Клея, чтобы помешать Кроуфорду в своём штате. Когда популярность Джексона стала очевидной, его выдвиженцы в ужасе отпрянули, но было уже слишком поздно. [499] Калхун совершил ту же ошибку в Северной Каролине. Неожиданная популярность Джексона там и в Пенсильвании, двух важнейших для Кэлхуна штатах, сорвала его кампанию. В начале 1824 года Кэлхун решил, что на этот раз он согласится на вице-президентство; он был ещё молод (сорок два года) и мог позволить себе подождать с большим призом. Джексон и Адамс, довольные тем, что он выбыл из гонки, и надеясь собрать своих сторонников, согласились взять его в качестве своего помощника. В итоге Кэлхун получил подавляющее число голосов на выборах вице-президента.

Обычно Республиканская партия Джефферсона выбирала своего кандидата в президенты совместным собранием членов партии в обеих палатах Конгресса. В отсутствие функциональной оппозиции это выдвижение становилось равносильным выборам, как в случае с Монро. Традиционно считалось, что Кроуфорд, инсайдер, одержит верх в собрании. Другие кандидаты осуждали собрание как метод выбора кандидата от республиканцев, как из корыстных побуждений, так и потому, что эта система не всегда отражала общественное мнение страны. Они бойкотировали его. Затем вмешалась судьба: Кроуфорд перенес загадочную болезнь, возможно, инсульт, в сентябре 1823 года, хотя ему был всего пятьдесят один год. Лечение врачей только ухудшило его состояние. Серьезность его состояния замалчивалась, но было неясно, насколько он поправится. Его сторонники, не зная, что ещё предпринять, пошли дальше и выдвинули его кандидатуру на собрании в феврале 1824 года. Но из 240 депутатов явилось только 66, что разрушило миф о том, что люди Кроуфорда контролировали Конгресс. Это оказалось последним подобным собранием по выдвижению кандидатов. Американское политическое сообщество не позволило собранию конгресса отменить способ выбора президента. [500]

То, что три члена его кабинета баллотировались в президенты друг против друга, оказалось неловким для Монро, который сохранял строгий нейтралитет. Соперники стремились поставить друг друга в неловкое положение, устраивая скандальные истории анонимно. Особую тревогу вызывала кампания Кроуфорда, основанная на государственно-правовом радикализме, который явно контрастировал с республиканским национализмом администрации в целом. Но Кроуфорд рассчитывал на полную поддержку Монро и чувствовал себя обманутым. Отношения между президентом и его секретарем казначейства постепенно испортились, хотя для видимости партийного единства Монро не сместил его и даже помог скрыть степень его недееспособности зимой 1823–24 годов. [501]

В XIX веке кандидаты в президенты не имели обыкновения вести открытую предвыборную кампанию. [502] Их сторонники произносили речи и писали статьи от их имени; сами кандидаты вели дела в частной переписке, но на публике сохраняли фикцию, что президентский пост ищет человека, а не человек — пост. Главный предвыборный документ Джексона появился анонимно под псевдонимом «Вайоминг»; в значительной степени это была работа его помощника Джона Итона. В «Письмах Вайоминга» содержался призыв избрать Джексона, чтобы восстановить подотчетность и общественный дух (тогда это называлось «добродетелью») в республике, правительство которой якобы потеряло связь с народом и стало коррумпированным. В то время как все остальные кандидаты интриговали в столице, один Джексон, утверждал Вайоминг, оставался на связи с «честными йоменами» страны. Кампания Джексона ознаменовала собой дебют распространенной и эффективной тактики в американской политике: борьба с Вашингтоном, округ Колумбия. Она использовала расфокусированное недовольство людей, пострадавших от тяжелых времен после 1819 года. [503]

Кампания 1824 года пришлась на середину перехода от одной системы избрания президентов к другой. На заре республики выборщики президента выбирались законодательными собраниями штатов. Однако общественное мнение по всей стране менялось в пользу того, чтобы выборщиков выбирали избиратели, и со времени последнего президентского конкурса в 1816 году ещё несколько штатов, включая все недавно принятые, приняли систему всенародного голосования за выборщиков президента. Щедрые законы о франшизе, включая всенародное избрание президентских выборщиков, были одним из способов, с помощью которых новые штаты привлекали поселенцев. Старые штаты, обеспокоенные потерей населения, вынуждены были принять аналогичные правила. К 1824 году число штатов, придерживающихся популярной практики, выросло до восемнадцати из двадцати четырех. (Позднее в том же веке аналогичный механизм распространил женское избирательное право с запада на восток). Тем временем складывалась традиция, согласно которой выборщики президента должны были заранее давать обещания, а не действовать по своему усмотрению. Но не все штаты отдавали свои голоса выборщиков единым блоком; пять штатов отдавали их по округам конгресса тому кандидату, который побеждал в этом округе. [504] Выборы 1824 года стали первыми, на которых можно подсчитать результаты народного голосования за президента, хотя они и не включают все штаты. Выдвижение Джексона, основанное на его личной популярности, стало примером изменения характера президентских кампаний и более непосредственной роли электората. Все остальные кандидаты по-прежнему вели политическую игру по старинке, полагая, что лидеры общественного мнения могут говорить от имени своих последователей и выступать в качестве посредников во власти.