Чтение онлайн

Одним из самых преданных лидеров Американского колонизационного общества был государственный секретарь Генри Клей. Хотя Клей управлял своей плантацией Эшленд в Кентукки с помощью пятидесяти рабов, он последовательно выступал за постепенную эмансипацию в родном штате с 1799 года и до своей смерти полвека спустя. Будучи сознательно умеренным, Клей рассматривал колонизацию как ответственное среднее звено между аболиционизмом и защитой рабства как положительного блага. Его энтузиазм был типичен для его веры в активное правительство и оптимизма в то, что всегда можно найти решения, которые предлагают что-то для всех. Такие колонизаторы, как Клей, принимали существование белого расизма как данность и пытались обойти его, чтобы добиться освобождения. Не было необходимости перевозить всех чернокожих американцев в Африку; Клей выступал за колонизацию как способ сократить численность чернокожего населения в Америке до такой степени, чтобы белые не чувствовали угрозы от перспективы освобождения. Хотя число людей, перевезенных в Либерию, было очень небольшим, Клей настаивал на том, что колонизация представляет собой реалистичную программу. В 1825 году он оценил ежегодный прирост рабского населения Соединенных Штатов в пятьдесят две тысячи человек. Если бы каждый год удавалось освобождать пятьдесят две тысячи здоровых молодых рабов и убеждать их отправиться в Либерию, это позволило бы сохранить численность рабов на прежнем уровне или медленно сократить её, в то время как белое население удваивалось каждое поколение. В конце концов, утверждал Клей, процент чернокожих в американском населении снизится до такой степени, что белые юга будут спокойно относиться к отмене рабства. В цифрах Клея не было ничего фантастического: Нелегальная международная работорговля 1820-х годов по-прежнему перевозила более пятидесяти девяти тысяч человек в год через Атлантику в обратном направлении, в основном в Бразилию и на Кубу, несмотря на попытки Королевского флота пресечь её. [635] Президент Адамс не разделял энтузиазма Клэя в отношении африканской колонизации, но он позволил своему государственному секретарю продвигать её и продолжил скромный уровень финансовой поддержки, начатый администрацией Монро.

Когда Руфус Кинг собирался покинуть Сенат, чтобы принять назначение Адамса на пост министра в Великобритании в 1825 году, он изложил программу колонизации Африки, которая должна была финансироваться за счет продажи правительством западных земель. Она была похожа на идеи, выдвинутые ранее Джефферсоном и Мэдисоном. Тем не менее предложение Кинга возмутило многих политиков Юга, поскольку они считали, что вопрос о рабстве должен быть оставлен на усмотрение белой общественности Юга. Такие радикалы, как Джордж Трупп из Джорджии и Уильям Смит из Южной Каролины, использовали этот вопрос для укрепления своей местной власти и разжигания недовольства администрацией Адамса. [636] Тем временем законодательное собрание штата Огайо недавно (в январе 1824 года) приняло ещё более далеко идущую резолюцию, предлагая колонизацию в сочетании с постепенной эмансипацией, причём весь этот пакет должен быть осуществлен за федеральный счет. В течение года это предложение поддержали законодательные органы семи других свободных штатов, а также Делавэра, южного штата с наименьшим количеством рабов. В ответ законодательные органы шести других южных штатов приняли резолюции, осуждающие вмешательство в дела рабства извне.

Несмотря на надежды Кинга и других использовать продажу земли для эмансипации и колонизации, Великое переселение на Запад как подорвало планы колонизации, так и способствовало распространению рабства. Ранняя поддержка белыми колонизации Вирджинии и других регионов Верхнего Юга в основном основывалась на желании сократить процент чернокожего населения. Но экспорт людей через межштатную работорговлю мог служить той же цели — «диффузии» (как это называлось) чернокожих, чтобы они представляли меньшую опасность в случае восстания. Когда стало ясно, что Новый Юго-Запад за Аппалачами поглотит их, хозяевам стало выгоднее продавать лишних работников за пределы штата, чем платить за их кастрацию и перевозку в Африку. Африканская колонизация стала более очевидной как средство облегчения эмансипации, а потому вызывала большую тревогу у штатов Глубокого Юга, чья экономика явно основывалась на эксплуатации порабощенного труда. Эти штаты никогда не принимали колонизацию; теперь их политики резко осуждали её. Они опасались привлекать федеральное правительство к решению проблемы рабства, даже на добровольной основе, чтобы впоследствии оно не пошло по более угрожающим направлениям. [637]

Колонизация Африки представляла собой один из самых грандиозных планов социальной инженерии, когда-либо задумывавшихся в Соединенных Штатах. Импровизаторы той эпохи не мыслили мелочей. Программа колонизации дала возможность поставить под сомнение достоинства рабства, которое оставалось предметом дискуссий во многих рабовладельческих штатах вплоть до 1850-х годов. По крайней мере, на Верхнем Юге Американское колонизационное общество могло функционировать наряду с организациями по защите прав умеренных, воскресными школами и библейскими обществами, являясь частью сети христианских реформаторских движений. [638] Несмотря на значительную поддержку, план колонизации в конечном итоге был загублен сопротивлением с двух противоположных сторон: южных властей и самих афроамериканцев.

В конце концов, гораздо больше чернокожих американцев в поисках лучшей жизни переехали бы в Канаду, чем в Либерию. В конце XVIII века в колониях Британской Северной Америки рабство было отменено рядом исполнительных, законодательных и судебных мер. В результате Канада привлекла как беглых рабов, так и свободных негров из Соединенных Штатов. Там они присоединялись к потомкам чернокожих лоялистов времен революции, афроамериканских беженцев времен войны 1812 года и ямайских маронов, перевезенных в Новую Шотландию. В ходе одной миграции 1829 года тысяча свободных афроамериканцев после жестоких преследований в Цинциннати нашла убежище в Канаде. Хотя канадские белые редко охотно принимали большое количество чернокожих поселенцев, к 1860 году чернокожее население Канады насчитывало около сорока тысяч человек. [639] Беглый раб по имени Джозеф Тапер, поселившийся на ферме в Сент-Катарине, Онтарио, в 1839 году, написал это письмо белому вирджинцу, поручив ему передать его своему бывшему хозяину:

Вечером 12 сентября 1826 года каменотес по имени Уильям Морган томился в тюрьме города Канандайгуа, штат Нью-Йорк, где его держали за якобы имевшийся долг в два доллара. Морган был подвергнут преследованиям со стороны местных властей и таинственных толп начались с тех пор, как он взялся опубликовать тайные ритуалы масонства. Его дом в соседней Батавии был разграблен в поисках рукописи. Попытка сжечь магазин, где его работа ожидала печати, была сорвана. Двумя днями ранее он и его печатник были доставлены в эту тюрьму по сфабрикованному обвинению. Печатник был освобожден мировым судьей, и Морган ожидал, что его тоже отпустят, как только будет рассмотрено его дело. Неожиданно заключенный узнал, что кто-то заплатил за него залог. Морган оказался отпущен под стражу незнакомцами, которые затолкали его в ожидающую карету. «Убийство! Убийство!» — кричал он. Больше бывшего масона-отступника никогда не видели живым.

Расследованию исчезновения Моргана на каждом шагу мешало прикрытие со стороны стратегически важных масонов. Хотя его жена и дантист опознали частично разложившееся тело, три дознания так и не вынесли официального заключения. Присяжные были набиты масонскими братьями; обвиняемые в заговоре скрывались, не давая показаний. В конце концов шериф округа Ниагара отсидел тридцать месяцев за свою главную роль в заговоре с похитителями, но в остальном обвинителям почти нечего было предъявить после двадцати судебных процессов. Однако выяснилось достаточно, чтобы общественность возмутилась, а масонский орден (лидеры которого никогда не осуждали преступления, совершенные против Моргана, и не отделяли орден от преступников) был сильно дискредитирован. [641]

Масонство, завезённое в Америку из Британии в колониальные времена, было важной силой в молодой республике. Его члены составляли своего рода республиканскую элиту, среди которых выделялись Бенджамин Франклин и Джордж Вашингтон. Международное масонское братство удовлетворяло потребности в статусе, доверии и столичной утонченности в аморфном новом обществе; его иерархии и тайные ритуалы предлагали измерение, которого не хватало в суровой простоте большей части американского протестантизма. Масонство пропагандировало ценности Просвещения и новые стандарты вежливости. Его символы — пирамида и глаз — были включены в Большую печать Соединенных Штатов. Его церемонии украшали многие общественные мероприятия, включая открытие Капитолия Соединенных Штатов и строительство канала Эри. Но в эпизоде с Морганом масонские обязательства по сохранению тайны и взаимопомощи привели к катастрофическим последствиям. Конечно, в краткосрочной перспективе масонское братство преуспело, защитив своих членов от судебного наказания и не позволило Моргану опубликовать все ритуалы, кроме ритуалов первых трех степеней, которые появились в печати через месяц после его исчезновения. Но, как показал новейший историк американского масонства, «оно проиграло большую битву в суде общественного мнения». В течение десятилетия после «дела Моргана» тысячи братьев покинули орден, а сотни лож закрылись. Хотя после Гражданской войны масонство восстановило свою численность, оно так и не вернуло себе того влияния, которое имело в первые пятьдесят лет независимости. [642]

Реакция против преступления Моргана и (более того) его сокрытия привела к формированию антимасонского движения. Обеспокоенные граждане требовали судебного расследования исчезновения Моргана и больше информации о масонстве. Но антимасонские ораторы подвергались преследованиям, а их издательства — гонениям со стороны местных властей, принадлежавших к ордену. Масоны и антимасоны срывали собрания друг друга и подвергали вандализму имущество друг друга. Вскоре конфликт приобрел политическое измерение. Поскольку эпизод с Морганом произошел на западе штата Нью-Йорк, антимасонское движение возникло в районе, где ДеВитт Клинтон, Народная партия и Джон Куинси Адамс пользовались большой поддержкой. Президент Адамс и его нью-йоркский руководитель предвыборной кампании Турлоу Вид проявляли явную симпатию к антимасонам; Мартин Ван Бюрен и его регентство в Олбани, напротив, относились к движению как к угрозе. Губернатор Клинтон, видный активный масон, не мог позволить себе оттолкнуть антимасонов и придерживался тонкой линии, в основном оставляя проблему на усмотрение местных властей. Эндрю Джексон был масоном, как и несколько лидеров республиканцев Адамса, включая Генри Клея. В конце концов, антимасонское движение организовалось как третья партия, но поддержало Адамса в президентской гонке 1828 года. Партия избрала членов в законодательное собрание Нью-Йорка и распространилась в соседних штатах, в частности в Пенсильвании, Огайо, Вермонте и Массачусетсе. [643]

Антимасоны стали первой третьей партией в американской истории. Организовавшись как политическая партия, антимасонство разработало политический имидж и позиции по другим вопросам. Участники считали себя восстановителями морального порядка и прозрачной демократии, защищая маленьких людей от тайной кабалы, связанной с машинной политикой. Антимасонство апеллировало к тем же настроениям, которые способствовали росту демократизации американской политики, например, отмена имущественного ценза при голосовании и всенародное избрание выборщиков президента. Антимасоны использовали возможности влияния на общественное мнение, открывшиеся с ростом печатных СМИ. Будучи наиболее сильным в сельских районах и небольших городах, их движение питало провинциальную подозрительность к ценностям метрополии и высшего класса (масонство было наиболее сильным в городах). В своё время и впоследствии антимасонов обвиняли в фанатизме, демагогии и «параноидальных заблуждениях». [644] Представляется более точным рассматривать их как реакцию на реальные провокации и возрождение традиции участия населения в политической жизни, восходящей к Американской революции и английским «содружествам». Антимасоны часто поддерживали фермеров-арендаторов в борьбе с помещиками. Они приветствовали участие женщин в своём движении, противопоставляя его масонству, которое в то время было полностью мужским (когда в 1852 году масоны создали свою собственную женскую ветвь, Орден Восточной Звезды, это помогло снять критику). Многие антимасоны со временем перешли в антирабовладельческую организацию. Антимасонство останется заметной силой в американской политике на долгие годы. [645]