Чтение онлайн

Брисбен адаптировал схему Фурье для американской аудитории, тщательно избегая ошибки Оуэна, который нападал на религию и брак. Он представил фалангу как пример прикладного христианства. Не нужно было запрещать частную собственность; каждый член фаланги владел бы акциями и участвовал в прибылях. Брисбен был готов экспериментировать с фалангами численностью всего в несколько сотен человек. Его программа была связана как с градостроительством, так и с перераспределением богатства. В настоящее время, — заметил Брисбен, — «архитектура не приспособлена к нашим желаниям и потребностям; наши дома так же мало приспособлены к нашему физическому благополучию, как наши социальные законы — к нашим влечениям и страстям». Чтобы исправить ситуацию, архитекторы-ассоциационисты планировали собрать членов фаланги вместе в центральных зданиях, называемых «фаланстерами», со щедрыми коммунальными помещениями. [700]

Всего в Соединенных Штатах в эпоху антебеллума было создано около двадцати восьми фаланг. В отличие от «Новой гармонии» Оуэна, они успешно набирали перемещенных ремесленников, хотя и не получили достаточного количества фермеров. В 1843 году ассоцианизм стал ещё более распространенным народным увлечением, чем адвентизм, отражая распространенное недовольство рабочего класса в тяжелые экономические времена. Брисбен и другие национальные пропагандисты этого движения никогда не контролировали его; к их ужасу, фаланги возникали спонтанно. Ассоцианизм был в основном северным явлением, хотя два луизианских утописта задумали постепенную эмансипацию, когда освобожденные люди будут жить в фурьеристских общинах — планы, конечно, так и не были реализованы. Но энтузиазм низов не заменил инвестиционного капитала и тщательного планирования. Как и в Новой Гармонии, фаланги собирались слишком поспешно. Они слишком много обещали быстрых материальных результатов, не могли поддерживать общую идентичность и страдали от внутренних расколов. Ни одна из них не просуществовала более дюжины лет. Их члены, никогда не выделявшиеся из американского мейнстрима, с легкостью влились в него, когда вернулось процветание и улучшилась ситуация на рынке труда. [701]

Интеллектуальное влияние Фурье и Брисбена пережило кооперативные сообщества, которые носили их имена. Хотя сейчас об этом забыли, фурьеризм, как и оуэнизм, оказывал влияние на американских социальных мыслителей на протяжении всего девятнадцатого века. Гораций Грили, политический журналист и основатель планового сообщества Грили, штат Колорадо, феминистка Элизабет Кэди Стэнтон, градостроитель Фредерик Лоу Олмстед, спроектировавший Центральный парк, и писатель-утопист Эдвард Беллами иллюстрируют разнообразие влияния ассоцианизма. Кооперативное движение, инициированное Брисбеном, остается ещё одной частью его наследия, которая до сих пор заметна. [702]

Интерес, вызванный коммунитарными социальными экспериментами в Соединенных Штатах накануне промышленной революции, кое-что говорит о настроениях и нравах американской общественности, её готовности рассматривать широкий спектр социальных и экономических возможностей. Кажущаяся безграничность перспектив Америки и открытость её народа способствовали формированию всевозможных грандиозных планов, будь то интегрированная транспортная сеть, колонизация Африки, утопические сообщества или Второе пришествие Христа. Однако сама неограниченность и открытость общества, в котором такие планы выслушивались, в конечном счете затрудняла их навязывание — как это поняли Альберт Галлатин, Джон Куинси Адамс и Генри Клей, а также Роберт Оуэн. «Тенденция американских условий, как и склонность их жителей, была направлена на распространение, а не на дисциплину, на самоопределение и отказ от надзора, каким бы доброжелательным он ни был», — отмечает историк Дэниел Феллер. [703]

Утопические общины, основанные по религиозным мотивам, как правило, существовали дольше, чем светские. Как и светские сообщества, они часто решали вопросы, особенно волнующие женщин. Одно из движений следовало за бывшей квакершей по имени Энн Ли, харизматичной провидицей, приехавшей в Америку из Англии в 1774 году. Последователи Матери Энн поклонялись ей как второму воплощению Христа; как Иисус был Сыном Божьим, так Энн — Дочерью. Бога-отца они переосмысливали как Отца и Мать. Члены организации называли себя «Объединенным обществом верующих во второе явление Христа», но более известны как «Шейкеры» — по знаменитому ритуальному танцу, который они исполняли. В соответствии со своей теологией гендерного равенства и андрогинности, шейкеры приняли своего рода аскетический феминизм и предоставляли женщинам руководящие должности наравне с мужчинами. [704] Как и многие сектанты-миллениалы, шейкеры отвергали основную культуру и изолировали себя от «мира». Они практиковали безбрачие, чтобы очистить себя от греха в преддверии конца света, и полагались на новообращенных для распространения своей секты. (Однако они усыновляли сирот и воспитывали их в своих общинах).

Шейкеры посещали лагерные собрания, организованные более традиционными евангелистами, и пользовались возможностью распространять своё собственное Евангелие среди сельских христиан. Мать Энн была неграмотной, но к 1823 году её последователи и преемники приняли письменное слово с формальной организацией и теологией, их жизнь регулировалась 125 «Тысячелетними законами». В тот год насчитывалось более четырех тысяч верующих, разбросанных по девятнадцати деревням от штата Мэн до западного Кентукки. [705] Хотя в деревнях шейкеров не обходилось без соперничества и раздоров, в целом их сплоченность и преданность заметно контрастируют со склоками и мимолетностью оуэнитовских коммун. Более двадцати тысяч американцев в то или иное время были шейкерами, некоторые из них обрели духовную и материальную безопасность, которая казалась им «раем на земле». [706]

Считая своей целью экономическое самообеспечение, на практике шейкеры продавали семена, урожай и ремесленные изделия, чтобы купить то, что они не производили сами. Благодаря тяжелому труду и простому образу жизни шейкеры накопили значительное имущество, как это делали средневековые монашеские общины. Верующие неизменно приветствовали новые технологии и использовали их, например, на своих мельницах. Созданные ими здания и мебель дошли до наших дней как шедевры американского народного искусства.

Центральное место в доктрине и жизни шейкеров занимало понятие «дар» — божественно данный талант или откровенное озарение. Песня «Простые дары», написанная, вероятно, шейкером Джозефом Брэкеттом в 1848 году и исполняемая в быстром темпе шейкерских танцев, была заимствована Аароном Коплендом в двадцатом веке для его сюиты «Аппалачская весна».

Лишь немногие из сирот, усыновленных шейкерами, решили остаться в общине после совершеннолетия, а после Гражданской войны в обществе начался долгий и медленный спад численности. Движение всегда привлекало больше женщин, чем мужчин; к 1900 году три четверти оставшихся в живых шейкеров составляли женщины. В начале XXI века горстка практикующих шейкеров все ещё проживала в единственной оставшейся деревне Саббатдей-Лейк, штат Мэн, и их культура, если не теология, почиталась американским обществом, от которого стремились убежать их предшественники.

В чем-то схожими с шейкерами были несколько пиетистских религиозных общин, мигрировавших из Германии в XVIII и XIX веках. В 1804 году Джордж Рапп прибыл в Америку с шестьюстами последователями, которые отделились от устоявшейся лютеранской церкви Вюртемберга во время немецкого аналога Великого пробуждения в Америке. Крестьяне и ремесленники, хорошо приспособленные к жизни первопроходцев, в тридцати милях к северу от Питтсбурга основали общину под названием Гармония. Там они исповедовали безбрачие, совместно обрабатывали своё имущество и наслаждались музыкой своего немецкого оркестра, в то время как их лидер-премилленниалист пытался вычислить дату Второго пришествия Христа с учетом библейских пророчеств. Он ожидал его скорого наступления. В 1814 году Рапп увел своих людей в Индиану, где на берегу реки Вабаш они построили ещё одну общину под называнием Гармония. В 1824 году Рапп продал землю и постройки в Новой Гармонии Роберту Оуэну и вернулся в Пенсильванию, где его верные последователи построили ещё одну деревню, на этот раз под названием Эконом. Рапп был очень удивлен, когда умер в 1847 году, так и не приведя свой народ в Тысячелетнее Царство. Раппиты продолжали процветать в финансовом плане, делая пожертвования другим милленаристским общинам, в том числе шейкерам и мормонам, и став пионерами нефтяной промышленности в Пенсильвании. Но, перестав набирать новых членов, их безбрачная община угасла в конце девятнадцатого века. [708]

Опыт нескольких других коммунитарных колоний немецких пиетистов в Америке примерно совпадает с опытом раппитов. Одна из групп, сохранившаяся до наших дней, — это Общество Амана, или Община истинного вдохновения. Будучи выходцами из той же социальной среды, что и другие немецкие пиетисты, «Вдохновители» не имели традиции авторитарного руководства, хотя и принимали учения Веркзеуге, которые были мужчинами и женщинами, вдохновленными Святым Духом. Начиная с 1843 года около семисот инспирационистов переселились из Гессена в западную часть штата Нью-Йорк, где основали колонию под названием Эбенезер. В 1850-х годах, когда их число увеличилось за счет новых иммигрантов, они нашли больше места, переехав в юго-восточную Айову. Там они живут по сей день в семи деревнях, известных под общим названием колонии Амана (название Амана происходит от Песни Соломона). Не будучи безбрачными, как шейкеры и раппиты, инспирационисты до 1932 года соблюдали закон «все общее», следуя примеру первохристианской церкви, записанному в Новом Завете (Деян. 2:44 и 4:32). Сегодня аманцы продолжают исповедовать свою религию без особых изменений. Их мирские дела процветают благодаря сбалансированному сочетанию сельского хозяйства, туризма и производства холодильников Amana. [709]