Чтение онлайн

Общительность Ван Бюрена поражала всех, даже его политических врагов. Будучи мастером новой популярной партийной политики, основанной на публичности, патронаже и организации, в частной жизни он любил традиционные искусства беседы и гостеприимства. Сочетая политическую проницательность с любезностью, Ван Бюрен напоминал патриарха республиканцев Томаса Джефферсона, которым он восхищался, пожалуй, даже больше, чем Джексоном. Ван Бюрен играл в политику как в игру, и он играл в неё, чтобы выиграть. Он практиковал популярную версию игры, потому что так диктовало американское игровое поле, но его инстинкты и вкусы были глубоко консервативными. Будучи посланником США в Англии во время принятия великого законопроекта о парламентской реформе 1832 года, он не проявил симпатии к его скромному расширению избирательного права. Личности и механика британской политики интересовали его больше, чем существенные вопросы. [1148] Познакомившись с Ван Бюреном в качестве президента, Гарриет Мартино заметила: «В его государственной карьере нет ни одного проявления той веры в людей и предпочтения принципа мелкой целесообразности, благодаря которым государственный деятель показывает себя великим». Однако, справедливости ради, следует отметить, что если в его политике и было мало принципиальных моментов, то в ней не было и той зависти, злобы и навязчивой заботы о личной чести, которая была характерна для многих американских политиков предыдущего поколения, включая Александра Гамильтона, Джона Рэндольфа, Джона К. Кэлхуна и самого Джексона. [1149]

В своём понимании роли партии в политике Ван Бюрен пошёл гораздо дальше своего образца Джефферсона. Избрание Мага президентом вбило последний гвоздь в гроб Эры добрых чувств Монро, которую пытался увековечить Джон Куинси Адамс, и похоронило стремление основателей к беспартийности. Защитник и практик новой политики, Ван Бюрен стал пионером современного анализа политических партий как легитимной характеристики правительства, вместо того чтобы считать их (как это делали все традиционные политические философы) опасным извращением. «Поэтому мне всегда казалось более благородным и мужественным, более соответствующим характеру нашего народа и наших институтов, рассматривать тему политических партий в более искреннем и мудром духе — признать их необходимость, [и] отдать им должное, которого они заслуживают», — написал он в своей автобиографии. [1150] Фракция Бактейла, которую он возглавлял в политике штата Нью-Йорк и которую прозвали Регентством Олбани, когда она обрела власть, стала примером техник партийного манипулирования и контроля, которые Ван Бюрен перенес на национальную сцену. Именно один из видных членов «Олбани Ридженси», Уильям Марси, защищая политику Ван Бюрена по патронажу в штате Нью-Йорк, придумал знаменитую фразу: «Победителю принадлежат трофеи». [1151]

Партия сама по себе стала партийным вопросом на президентских выборах 1836 года. Демократы провели национальный съезд в Балтиморе годом раньше, в 1835 году, якобы для того, чтобы собрать представителей верующих своей партии для выбора национального билета. На практике съезд продемонстрировал эффективность контроля Джексона над партией. Ван Бюрен выиграл номинацию достаточно легко, но делегация Вирджинии оспорила выбор Джексона на пост вице-президента, Ричарда Ментора Джонсона из Кентукки. Соратник по борьбе с индейцами, предполагаемый убийца вождя шауни Текумсеха во время войны 1812 года, Джонсон пользовался благосклонностью Старого Хикори и его кухонного кабинета. Он завоевал популярность среди избирателей, настроенных против евангелистов, благодаря докладу комитета Конгресса (написанному почтовым служащим Обадией Брауном), в котором он противостоял требованиям саббатарианцев по вопросу воскресной почты. [1152] Он также выступал за отмену тюремного заключения за долги, что было любимым делом восточных ремесленников. Но неженатый Джонсон содержал порабощенную мулатку-любовницу по имени Джулия Чинн и признал двух своих детей от неё, что сделало его персоной нон грата в некоторых благородных южных кругах. В качестве кандидата в вице-президенты Вирджиния выдвинула Уильяма К. Райвза, респектабельного плантатора и дипломата, который получил достаточно поддержки, чтобы не дать Джонсону получить две трети голосов, необходимых для выдвижения. Лидеры партии грубо обошли кандидатуру Ривеса. Теннесси был одним из четырех штатов, не приславших делегатов на съезд демократов; организация штата была захвачена противниками Джексона. Люди Джексона просто привели с улицы человека из Теннесси и уполномочили его отдать все пятнадцать голосов этого штата за Ричарда Ментора Джонсона, в результате чего кентукиец оказался на первом месте. Заявление, выпущенное вместо платформы, отождествляло партию со старыми республиканскими принципами прав штатов и жесткого строительства. [1153] Виги объявили съезд демократов насмешкой, сожалели о «партийных эксцессах» и с гордостью указывали на то, что им самим не удалось провести ни одного партийного съезда. Демократы, по их мнению, подменили партийную лояльность независимым суждением по вопросам. [1154]

Банковская война спровоцировала отход от поддержки Джексона во всех частях страны, кроме Новой Англии, где Демократическая партия начала слабеть. В результате в 1836 году большинство Джексона на Юге и Западе исчезло, и Ван Бюрен повсюду столкнулся с серьёзной оппозицией. Однако разочарование в Джексоне не сразу вылилось в хорошо дисциплинированную оппозиционную партию. Не все критики Джексона и Ван Бюрена даже принимали название «виг»; антимасоны и нуллификаторы сохраняли отдельную идентичность. Организовать национальный съезд вигов оказалось невозможно. Северные экономические националисты и южные виги, отстаивающие права штатов, не смогли ужиться вместе; Кэлхун вообще отказался присоединиться к их делу. Отсутствие федерального патронажа усугубляло трудности оппозиции. Создавая коалицию в конгрессе, виги не имели той материальной базы для создания национальной партии с нуля, которой обладали демократы. Организовать партию было ещё сложнее, когда человек находился вне власти и критически относился к большинству методов, с помощью которых была создана Демократическая партия. Массовая политика в том виде, в каком мы её знаем, развивалась постепенно, и выборы 1836 года представляли собой один из этапов этого процесса.

Но, несмотря на отсутствие общенациональной организации, у оппозиции был свой электорат во всех частях страны. Поэтому независимые региональные кампании бросили вызов Ван Бюрену. Уильям Генри Гаррисон, бывший губернатор Индианы и победитель межплеменного союза Текумсеха в битве при Типпеканоэ в 1811 году, получил номинацию от съездов и законодательных собраний нескольких штатов; он нарушил традицию, активно участвуя в избирательной кампании. Постепенно «Старый Типпеканоэ» стал выбором большинства вигов на Севере и Западе. Высказывая осуждение узурпации исполнительной власти и выражая поддержку внутренним улучшениям и распределению доходов, Гаррисон получил неохотное одобрение Клея. [1155] На Юге давний друг Джексона из Теннесси Хью Лоусон Уайт был раздражён злоупотреблениями власти Старого Хикори и определил свою кандидатуру как крестовый поход за восстановление моральной ответственности в правительстве. Уайт баллотировался скорее как недовольный демократ, чем как виг. Он использовал опасения южан, что ни одному северянину нельзя доверять в вопросе рабства. За пределами Южной Каролины те, кто симпатизировал нуллификации, в целом поддерживали Уайта. [1156] Используя недостаток организации, некоторые лидеры оппозиции решили, что секционные кампании на самом деле представляют собой перспективную стратегию; если Ван Бюрена удастся удержать от получения большинства в коллегии выборщиков, конкурс будет перенесен в Палату представителей. [1157]

Выборы проходили с 4 по 23 ноября, и к концу месяца результаты показали, что идеологическая привлекательность вигов дала им больше голосов, чем Клею в 1832 году, но недостаточно для победы. Ван Бюрен набрал всего 50,9% голосов избирателей; если бы в Южной Каролине проводилось народное голосование за президента, он, вероятно, получил бы меньше половины общенационального числа голосов. Но он победил в коллегии выборщиков — 170 против 124 у его соперников. Гаррисон получил 73 голоса выборщиков и продемонстрировал силу в долине Огайо, на Верхнем Юге и в антимасонских районах. Уайт одержал победу в оплотах Джексона — Теннесси и Джорджии. Массачусетс проголосовал за своего любимого сына Дэниела Уэбстера, а законодательное собрание Южной Каролины подчинилось Кэлхуну, отдав голоса выборщиков штата за Вилли Магнума из Северной Каролины. По сравнению с Джексоном, Ван Бюрен показал лучшие результаты в Новой Англии и худшие — на Юге и Западе, что свидетельствует о влиянии кандидата-демократа с Северо-Востока. В целом, однако, демократическая партийность удовлетворительно заменила личный авторитет Джексона и принесла Ван Бюрену победу. Демократические выборщики Вирджинии не отдали свои голоса Ричарду Ментору Джонсону, и в итоге ему не хватило одного голоса, чтобы получить большинство в конкурсе на пост вице-президента. Поэтому единственный раз в истории вопрос о победе решался Сенатом в соответствии с Конституцией. К всеобщему удивлению, демократический Сенат избрал Джонсона. Процент мужчин, имеющих право участвовать в народном голосовании, вырос с 55,4 в 1832 году до 57,8 в 1836 году; большинство новых избирателей отдали свои голоса за одного из оппозиционных кандидатов. [1158]

Итоги выборов 1836 года доказали современникам, что партийная принадлежность превалирует над секционностью как основа политической эффективности; виги решили в следующий раз быть более организованными. Банковская война, доминировавшая во время второго срока Джексона, привела к поляризации избирателей. Несмотря на неспособность вигов согласовать единого кандидата в президенты, выборы 1836 года стали референдумом по финансовой политике администрации. Оппозиция сосредоточилась в деловых кругах, куда входили не только промышленники и торговцы, но и крупные коммерческие фермеры и плантаторы, производящие основные экспортные товары, — все они зависели от банковских услуг и стабильной кредитной системы. [1159] Хотя новый президент надеялся оставить экономические конфликты в прошлом, на самом деле они будут доминировать в президентстве Ван Бюрена.

Бывший президент Джон Куинси Адамс с глубокими предчувствиями рассматривал возможность третьего срока для джексонианцев:

Самым большим наследием Эндрю Джексона для потомков стала Демократическая партия. Его популярность создала её; решения, которые он принимал в Белом доме, стали её политикой. Если Джон Куинси Адамс, как и основатели партии, верил в сбалансированное правительство, то Джексон верил в народную добродетель и в себя как её воплощение. Поздний поклонник хорошо описал эти отношения: «[Политика Джексона] опиралась на философию правления большинства. Когда большинство было под рукой, Джексон использовал его. Когда большинства не было под рукой, он старался его создать. Когда это не удавалось сделать вовремя, он все равно шёл вперёд. Он был временным большинством. Неизменно, на следующих выборах, народ возвращал ему вотум доверия, делая его меры своими собственными». [1161] Пока Гражданская война не изменила Америку, Демократическая партия продолжала двигаться по траектории, заданной Джексоном, одобряя народный суверенитет, выступая против национального банка и национального экономического планирования, поощряя континентальную экспансию и защищая рабство. Хотя Демократическая партия и реагировала на демократизацию американской жизни, она не была спонтанным порождением массового движения снизу вверх. В молодой республике были движения «снизу вверх» — среди них антимасонство, нативизм, саббатарианство и раннее рабочее движение, — но Демократическая партия к ним не относилась. Например, национальный партийный съезд, придуманный антимасонами, был принят демократами, а затем и вигами, чтобы объединить соответствующие партии и утвердить их лидерство, а не потому, что этого требовали народные массы.

Если Джексон создал партию, то Мартин Ван Бюрен служил ей и был обязан ей своим президентством. Ван Бюрен стал стратегом, тактиком и официальным апологетом партии. Ещё со времен своего соперничества с Де Виттом Клинтоном Ван Бюрен определял свою общественную жизнь в терминах партийной лояльности и ограниченного правительства. После того как Джон Куинси Адамс возмутил его по обоим пунктам, Ван Бюрен взошел на борт повозки Джексона. Как он объяснил в своём письме Томасу Ричи в 1827 году, Ван Бюрен представлял себе Демократическую партию, опирающуюся на союз между «плантаторами Юга и простыми республиканцами Севера». Ван Бюрен понимал, что старый республиканизм, основанный на строгой конструкции, привлекает как простых людей, подозревающих, что вмешательство государства в экономику выгодно особым интересам, так и рабовладельцев, опасающихся, что активное правительство может однажды пойти против «особого института Юга». [1162]

Американская политика, которую так хорошо понимал Ван Бюрен, отражала расширение избирательного права в поколение, последовавшее за войной 1812 года, и революцию в области коммуникаций, сделавшую политическую информацию широко доступной. В течение нескольких лет после 1815 года штат за штатом отменял имущественные требования для голосования; особое внимание привлекли действия Массачусетса в 1820 году и Нью-Йорка в 1821 году. Исторически сложилось так, что подобные требования защищались как гарантия того, что избиратели обладают достаточной экономической независимостью, чтобы выносить независимые политические суждения. Теперь же голосование все чаще рассматривалось как право всех взрослых мужчин, по крайней мере, если они были белыми. Отражая новое отношение к избирательному праву, ни один из штатов, принятых после 1815 года, не устанавливал имущественных требований. Изменение мнения в значительной степени предшествовало индустриализации и произошло до того, как появилось значительное количество белых мужчин, получающих заработную плату. Сторонники изменений рассматривали их как расширение избирательных прав фермеров-арендаторов и скваттеров на общественных землях, мелких лавочников и ремесленников. Они обычно исключали свободных чернокожих мужчин из расширенного избирательного права. Они не понимали, что их новые правила дадут право голоса промышленному пролетариату и большому потоку иммигрантов, которые начнут прибывать в 1840-х годах, поскольку не предвидели появления ни тех, ни других. В результате либерализация избирательного права во многих местах прошла без особых споров. Род-Айленд стал исключением из мирного процесса предоставления избирательных прав. Там вопрос был поднят только в 1842 году, после значительной степени индустриализации и иммиграции, а реформа избирательного права произошла только после конституционного кризиса штата, известного как восстание Дорра. Вирджиния, отражающая мощь своей аристократии, проживающей в прибрежных водах, противостояла давлению с целью отменить имущественный ценз до 1850 года. Южная Каролина, чья плантаторская аристократия оставалась самой сильной из всех, сохраняла имущественный ценз вплоть до Гражданской войны. [1163]