Чтение онлайн

Казалось, обрушилось само небо, так загрохотали трибуны. А посрамленный судья, побагровев, схватил мяч и побежал с ним прочь с лужайки. "Моя взяла," - торжествуя, успел подумать аббат.

А вслед за тем на поле выскочили с ужасными криками какие-то люди и побежали к аббату. Но он не слышал их. Аббат Крюшон не слышал даже своих товарищей, которые вопили ему что-то прямо в уши. Несчастный священник уже ничего не воспринимал, потому что внезапно вернувшаяся память разъяснила ему смысл происходящего. А происходило то, что он, Мишель, был капитаном команды, которая побеждала 3:1 в финальном матче Кубка чемпионов - в матче, который был прекращен по его вине и который, очевидно, придется переигрывать заново, и неизвестно, удастся ли его выиграть на сей раз, этот матч, в котором ему уже не играть, да и придется ли ему теперь вообще играть в футбол, - после всего его, наверное, пожизненно дисквалифицируют, а что с ним сделает команда, зрители, журналисты!
– БОЖЕ, ЧТО ОН НАДЕЛАЛ!!!

И от смертельной тоски все существо Крюшона воспламенилось горячей молитвой: оказаться сейчас где-нибудь далекодалеко, хоть где, хоть снова в той проклятой пивной, только бы подальше, подальше отсюда.

Не осталась неуслышана и эта молитва (ведь наш аббат был праведник, а разве Небо когда-нибудь забывало праведника?). В один миг все затянуло серой пеленой, где не было ни харчевни, ни зеленой лужайки с орущей толпой вокруг. Пред аббатом вдруг предстал сам Сен-Пьер. Он держал в руках ключи от рая, но, однако, не с тем, чтобы отдать их аббату. Сен-Пьер хмурился. Он спросил аббата:

– Крюшон! Ты по-прежнему равняешь себя со святыми апостолами?

– Нет, Сен-Пьер, что ты!
– отвечал аббат.
– Я всего только мелкий праведник, к тому же, я вчера хлебнул мочи, а это великий грех.

– А хочешь ли ты снова оказаться на футбольном матче?

– Нет-нет, Сен-Пьер! Мне бы не хотелось этого! Судья все равно удалил меня с поля, зачем же мне туда?

– Тогда, может быть, воротить тебя в харчевню?

– Ох, лучше бы не в харчевню, - отвечал аббат.

– Слушай же, меня, аббат Крюшон! Тогда ты должен снова стать рикшей графа Артуа. Помни - это единственный способ искупить твои грехи, а иначе ты очутишься на том футбольном поле да ещё и в харчевне! Ведь ты вчера очень согрешил перед Господом - ты дискутировал с шамбальеро и дал слабину. Поэтому ты непременно должен отвезти графа Артуа во дворец, помни это, аббат, а не то твоя епитимья не зачтется! Ты понял меня, Крюшон?

– Да, да, я понял тебя, Сен-Пьер!
– с жаром отвечал аббат - и в один миг все исчезло, а аббат уже стоял под окнами дома А Синя. Он радостно стукнул копытом в камни мостовой и весело заржал.

* * *

Ходжа отложил книгу и покашлял, прочищая горло. На губах Суперкозла играла какая-то злорадная ухмылка. Все с нетерпением ждали, что он скажет, но Суперкозел пока что молчал.

– Я, мужики, вот чего не пойму, - заговорил Фубрик.
– А когда же аббат-то наш научился в футбол играть?

– Все проповедники мечтают, чтобы им яйца отпнули, - внезапно возразил Суперкозел - он то ли не расслышал замечания Фубрика, то ли был увлечен своими мыслями.

– Простите, уваэаемый Су... Конан, вы сказали - все проповедники мечтают, чтобы им яйца отпнули?
– переспросил дзенец.

– Ну да, - подтвердил Суперкозел.
– Они поэтому и в религию идут.

Последовал предвкушающий обмен взглядами - Суперкозел-таки не обманул общих ожиданий и сморозил такое, что никому бы и в голову не пришло.

– Что-то я ни от одного муллы не слышал подобной мечты, - заметил Ходжа.

– Ха!
– ухмыльнулся Суперкозел.
– В том-то и штука, что они это держат в строжайшей тайне. Мне это один психиатр объяснил, профессор. Они, священники то есть, этого и сами обычно не осознают. Но причина все равно такая. Медицина это давно доказала.

– По-твоему, - сплюнул Фубрик, - стоит, значит, какой-нибудь кардинал или там аятолла, проповедь толкает - про добродетель там, любовь к ближнему, вечную жизнь на небесах - а сам весь про себя изнывает: когда же ему прихожане начнут яйца отпинывать? Эх, мол, скорей бы!
– так, что ли?

– Само собой!
– заверил Суперкозел.
– Конечно, вслух он этого никогда не скажет. Задача священника - подвести свою паству к тому исподволь, шаг за шагом, чтобы они сами это сделали, без его понуканий.

Фубрик, не находя слов, с восхищением помотал головой, а мастер дзена с завистью заметил:

– Эх, друзья... Что тут скажешь! Всю жизнь мантры бубнишь, медитируешь, пока весь не очумеешь, постишься - и все без толку. А тут приходит мужик, сроду сутры в руки не брал, а как рот ни откроет - сразу откровение. Будто его сам Будда наставляет! Эх!..

Ученик дзенца в это время что-то яростно замычал, схватил дубину и с яростным лицом подскочил к Суперкозлу. Дубина мелькнула в воздухе как молния - но удар, увы, был столь же неточен, сколь и молниеносен. Незадачливый громила покатился по полу, а Суперкозел даже не моргнул.

* * *

– Погоди-ка, - прервал император, - откуда взялся ученик дзенца? Он же куда-то убежал с письмом графа!

– Верно, - согласился Ли Фань.
– Он убегал, но вскорости снова вернулся.

– А! А почему же об этом не написано?
– строго выговорил государь.

Великий писатель обиделся:

– Обо всем, что ли, писать? Они тут уже день и ночь сидят, в пещере своей. Ясное дело, отлить выходили, ели, то, се... Мне что - про каждый чих писать? Суперкозел зевнул, Фубрик пернул - так, что ли?

* * *

– А верно, бзнул я сейчас, - согласился Фубрик.
– Только зачем об этом писать - все и так заметят.

– Святой лама, - меж тем обратилась к дзенцу Прелесть Прерий, - а вам уже отпнули яйца или вы все ещё проповедуете?

Дзенец вежливо вторил общему смеху.

– У моего наставника была своя линия, - ответил он наконец Прелести Прерий.
– Яйца ему никак не мешали - даже наоборот. Да и проповедовал он все больше молча: делом, а не словом. Святой человек! Сколько нас, учеников, от него просветления набралось!..

– Уважаемый, вы не могли бы рассказать о том подробней?
– обратился заинтересованный Ходжа.

Все горячо его поддержали. Учитель поведал:

КАК МАСТЕР ДЗЕНА ПРОСВЕТЛЕНИЯ ДОСТИГ

– Когда я был ещё совсем додиком, я проходил послушание в монастыре Сяо-Минь. Со мной было ещё несколько таких же олухов, как я. Постились мы с утра до вечера да пели мантры, только дело совсем не двигалось. Пою-пою, а сам чувствую: фигней занимаюсь! Тут как раз прошла по монастырям молва, что учитель Бо Хао нашел новый путь: надо, мол, в миру постигать Будду! Ну, собрались мы, молодежь, а к нам ещё и иные старые присоединились, и решили: пойдем учиться к Бо Хао. Идем и слухи обсуждаем по дороге:

– Говорят, Бо Хао отрицает пост и воздержание.

– Да, он утверждает, что это лишь свое тщеславие тешить годится, а просветления - никакого.

– А слышали, он будто бы и живет с женщиной, и никаких правил не держится?

– Говорят, даже вино пьет!

Вот, обсуждаем мы это и тем часом пришли в Лун-му.

– Где, - говорим, - наставник Бо живет?

Нам показали:

– А вон в том доме, на самой верхотуре!

Пошли мы - квартал из самых подозрительных, сразу видно, что самые подлые людишки живут, да и дом такой - кого только нет - и путаны, и воры, и шарамыги какие-то. Мы все только ахали: такой вертеп - и в нем светоч сияет! Что значит - просветленный - никакая грязь к нему не пристанет. А дальше что было - поднялись мы, как нам сказали, по лестнице наверх, и вошли в комнату Бо Хао. Кругом мусор, винищем разит, посуда прямо на полу валяется, а посередине комнаты замызганный топчан и на нем - наставник Бо: бабенку натрахивает! Потрясенные силой его святости, мы могли только робко плакать в молчании, смиренно дожидаясь, когда учитель соизволит обратить на нас внимание. Бо Хао кончил, отвалился от женщины и тогда нас заметил. Просветленный обвел нас взором высшей мудрости и спросил: