Чтение онлайн

Он залпом выдул принесенную кружку и отхлебнул из другой.

– Ну, дык чего? Воду, что ль, куда отвезти или отжать кого? догадливо спросил здоровяк.

Но лучший ученик Дизраэли лорд Тапкин знал дипломатию и не стал заходить в лоб. Он сделал огорченное лицо и сказал:

– Хороший ты мужик, Синь Синь. Жалко нам - пропадешь ни за что.

Синь Синь залпом допил остаток второй кружки и поднялся с места. Он обиженно произнес:

– Ну, коли такие разговоры пошли, дык я тоже тогда пошел...

– Еще две кружки!
– скомандовал хозяину Пфлюген.

– И ещё две!
– добавил Тапкин.

Водовоз сел на место. Он выдул ещё две кружки и принялся смаковать оставшееся пиво.

– Ну, чего это вам меня жалко, говорите!
– потребовал он.

– Ты помнишь, как французский аббат за твой счет на шаромыжку отобедал?
– спросил Тапкин.

– Ты ещё яйца хотел ему отпнуть, - подсказал Пфлюген.

– Че не помнить, - отвечал, ухмыляясь, Синь Синь.
– Хороший человек, а дурак - яйца-то пуще глаза надо беречь.

– Этот хороший человек тебя тоже не забыл, - сообщил Тапкин зловещим шепотом.

– Да?
– отхлебнув пива, равнодушно переспросил водовоз.

– Ага, - подтвердил Тапкин, - не забыл, как ты хотел пнуть ему, - ну и, хочет теперь поквитаться.

– Это за что же?
– изумился вышибала.

– За яйца, за что же еще!
– объяснил Тапкин.

– Ну, вот и делай людям добро после этого, - обиделся Синь Синь.
– Сам же меня уговаривал, а теперь - поквитаться.

– Он такой, - пожаловался потомственнй барон фон Пфлюген-Пфланцен. Этому аббату сколько добра ни делай, он в ответ одно говно. Ему все чужие секреты доносишь, всю подноготную, про друзей своих, а он после этого припрется да какого-то педика-итальяшку в дом запустит, чтобы тот все ошманал.

– Верно, верно, - поддержал Тапкин, - иезуит, одно слово. У них всегда так: сначала пожрут на халяву, а потом подкараулят где-нибудь в темном закоулке...

– ...и долбанут по башке кастетом!
– бухнул Пфлюген.

Водовоз-вышибала недоверчиво перевел взгляд с одного на другого.

– Да меня не так-то легко долбануть, - ухмыльнулся амбал.
– Тем более этому коротышке-аббату.

– А ты видел, какая у него заточка?
– спросил Тапкин.

– А ты видел, какой у него кастет?
– спросил Пфлюген.

– А пусть придет и покажет, - лениво отвечал вышибала.
– Я и не таких обламывал, хоть на дубинах, хоть на перьях.

– Ха! ха! ха!
– деревянно рассмеялся Пфлюген.
– Ты думаешь, он с тобой в честную сойдется, перо против пера? Он тебя подкараулит где-нибудь в закоулке...

– ...да долбанет из-за угла кастетом, - закончил Тапкин.

Водовоз задумчиво поскреб голову.

– А вы, мужики, сами-то кто будете?
– спросил он.

– Еще два пива!
– крикнул Тапкин.

– Мы есть послы Британии и Германии, о да, - отвечал Пфлюген.

Синь Синь скривился.

– Еще четыре пива нам сюда на стол!
– крикнул Пфлюген.

– И рыбки вяленой!
– прибавил Тапкин.

Синь Синь принялся задумчиво цедить кружку за кружкой. После пятой он сказал:

– А это без булды, что аббат на меня злобится?

– Бля буду!
– поклялся Тапкин.

Пфлюген поддержал:

– Я сам явился свидетелем того факта, что прошлый раз во дворце аббат имел беседу, на которой убеждал августейшего государя, что подданые, пинающие проповедников ниже пояса, представляют собой угрозу для законопослушного общества и подлежат искоренению как подрывные элементы. Какого же, извините меня, члена тут ещё сомневаться!

Водовоз снова принялся скрести голову.

– Ну, и что делать?
– спросил он наконец.
– Мне что - на дно теперь залечь?

– Ха-ха-ха!
– рассмеялся Тапкин.
– От этого иезуита нигде не скроешься, у него руки длинные - везде найдет.

Пфлюген дополнил:

– Подкараулит ночью и...

– Долбанет меня по башке кастетом, - закончил Синь Синь.
– Да, хреново дело. Может, мне его первому долбануть?

– Вот!
– в голос воскликнули Тапкин и Пфлюген.
– Сам теперь видишь, что другого выхода нет.

– Только по-умному надо, - наставлял Тапкин.
– Ты его на сходняк позови, мол, отступного дать ему хочешь. Ужин обещай, выпивку поставить, девочек - все как положено. Ну, он придет, а ты его попроси проповедь прочитать, - хочу, дескать знать, как мне надлежит почитать священника моего - этого аббата хлебом не корми, дай ему проповедь об этом прочесть.

– Точно, забодал в корягу!
– сверкнул моноклем барон.

– В общем, он соловьем зальется, а ты знай кивай головой да винца ему подливай. А потом вскочи с места да ка-ак...
– воодушевленный Тапкин сам вскочил при этом со скамьи и со зверским лицом показал это "ка-ак" ногой по пустой лавке напротив - ...ка-ак бац ему ногой по яйцам! Бац! И снова бац!

– И по башке кастетом!
– Пфлюген, заразившись энтузиазмом своего друга, тоже не удержался на месте и свирепо оскалившись принялся рубить рукой воздух: - Вот так ему! Бац!.. Бац!.. А-а!.. Козлина! Вот тебе! А-а!..

– Эй, эй, господа!
– закричал встревоженный хозяин.
– У меня тут приличное заведение!

Шумно дыша, оба посла сели за стол. Синь Синь перевел глаза с одного на другого и покачал головой,

– Да, мужики, достал он вас...
– протянул наконец водовоз.
– А вы не думаете, что меня после такого бац-бац того... ну, вы поняли... Аббат-то, я слышал, нынче у нашего государя первый фраер, нет?

– Еще четыре кружки пива!
– крикнул Тапкин.

– И закусить, - дополнил Пфлюген.
– Жаркого сюда!

– Раков!

– Воблы вяленой!

Синь Синь съел и выпил все поданное, выдохнул "уф-ф!", похлопал себя по животу и сказал:

– Че-то, мужики, вы меня нынче напоили совсем, а? Я как воду-от буду возить? А?

– Поможем, - обнадежил Тапкин.
– Сами все развезем.

– А вы сможете?

– Не боись, - успокоил Пфлюген.
– Поросенка-аббата возили с этим боровом-итальяшкой, а уж воду-то! Увезем!

Так вот и получилось, что двое союзников, британец и германец, в этот день выдали две нормы извоза - одну водяную, другую - пассажирско-рикшную. Но душевный подъем и надежды двоих друзей на скорые перемены перевешивали эту нагрузку и делали их тяготы более выносимыми. В этот вечер рикша, подражающий Тапкину, даже дважды одолел весьма крутой склон, чем весьма поразил де Перастини и аббата. Они пришли к выводу, что некитайцы-рикши не такие уж задохлики, какими кажутся с виду, а с другой стороны, утверждал аббат, помогла пивная тренировка, устроенная ими рикше.