Чтение онлайн

Перед ними открылся просторный и основательно разгромленный зал с высоким косым потолком. Здесь тоже когда-то кипела нешуточная битва — об этом говорили груды костей и обломков оружия. Но кое-что сразу привлекало внимание: помимо древних останков, в помещении лежали относительно свежие трупы в потрёпанной ржавой экипировке. Их было человек тридцать, и заинтригованный Зефир подошел к ближайшему.

— Высушен, — раздался рядом голос Леопольда.

Покойник действительно напоминал сушенную рыбу, долго пролежавшую на солнце, а следов насильственной смерти на нём не было.

— И это, судя по всему, искатель, — заметил командир, оглядывая остальные трупы.

— То есть такие же, как мы, — мрачно добавил товарищ.

Зефир кивнул и ещё раз осмотрел помещение. Вся экипировка «новых» мертвецов была в разной степени испорчена. Значит, здесь покоились несколько групп, погибших в разное время. Но самое странное — среди них не было ни одной женщины.

Брут, к этому моменту уже более-менее пришедший в себя и переставший дрожать, вдруг тявкнул и указал на груду хлама в углу. Похоже, кто-то начал собирать трофеи, но бросил это дело, оставив всё как есть.

— Артефакт? — переспросил Леопольд.

Енот кивнул и осторожно сполз с плеча Зефира. Подкравшись к куче барахла, зверь опасливо поворошил ее и вскоре извлек оттуда ветрячок — небольшую детскую игрушку, состоящую из деревянной палочки с четырьмя прикреплёнными лепестками, обтянутыми разноцветной тканью. Если подуть на неё или побегать с ней в руке, лепестки начинали крутиться, доставляя ребятне незамысловатую радость.

Ветрячок выглядел совершенно новым — и это в месте, где всё давно покрылось плесенью из-за вечного тумана. Что однозначно указывало на необычную природу предмета.

— Позже проверим, что эта штука умеет, — отрезал командир, уловив вопросительный взгляд Брута.

Тот послушно кивнул, спрятал игрушку в сумочку и вскарабкался обратно на Зефира. На этот раз он уселся ему прямо на шею, свесив задние лапы, точно всадник, и мертвой хваткой вцепился в шлем. Юноша благоразумно промолчал. Более того, окажись они в другой обстановке, он бы даже порадовался, что перепуганный мохнатый наконец-то перестал вести себя как отбитый на голову засранец и не полез проверять свойства артефакта здесь и сейчас.

Тем временем, закончив осмотр зала, товарищи принялись изучать другие комнаты. Чего-то интересного там не оказалось, но в одном из боковых помещений обнаружился спуск в мрачный подвал. Остановившись у лестницы, Зефир взглянул на изорванную в клочья дверь, валявшуюся рядом, а затем уставился в зловещий проход, откуда веяло ледяным сквозняком.

Желания спускаться ни у кого не было. Но раз парни так и не нашли ничего, что помогло бы им справиться с привидениями или дало хоть какую-то зацепку, то выбора у них, по правде говоря, не оставалось.

Достав факелы и запалив их, товарищи ступили на каменные ступени и осторожно двинулись вниз. Вскоре пламя разогнало тьму, обнажив вытянутое подвальное помещение. Когда-то здесь была темница — правда, не с одиночными камерами, а с двумя обширными секциями по бокам, где держали пленников. Центральный проход разделял эти секции, а по обеим его сторонам тянулись массивные решётки, упиравшиеся в дальнюю стену подвала.

Ныне металлические заграждения представляли собой жалкое зрелище: во-первых, их не пощадила ржавчина, а во-вторых, прутья были в буквальном смысле разорваны во многих местах. Причём последнее явно произошло не само по себе.

— Работорговцы, — с глубоким отвращением произнёс Леопольд, оглядывая помещение.

Командир молча кивнул. В обеих камерах громоздились кучи костей и черепов: справа — совсем маленьких, а слева — чуть крупнее, но всё равно принадлежавших, судя по всему, кому-то очень молодому.

Воссоздать события было несложно. Закончив пир наверху, монстры спустились в темницу, выломали решётку и расправились с безоружными пленниками, которых ублюдки здесь держали.

Вообще, как бы кто ни отзывался о Республике, одно у неё не отнять — рабство здесь было под запретом. Конечно, имелись некоторые исключения вроде отправки преступников на каторгу или долгового рабства, когда кредитор мог закабалить неплательщика, пока тот не отработает сумму. Но это были частные случаи, а официальная позиция Союза семи городов оставалась непоколебимой.

Благодаря этому в страну, и особенно в Перекрёсток, стекались толпы беглых рабов и крепостных с востока, в том числе из Одель-Бера, которых здесь признавали свободными.

Правда, никакого альтруизма в этом не было. Главная цель такой политики заключалась в том, чтобы обеспечить постоянный поток ресурсов из зоны. Ведь куда ещё податься бывшему рабу? Этот босяк никому не нужен, если он, конечно, не смазливая девка, так что единственный шанс выжить — рискнуть шкурой в Выдохе.

Зефир сам невольником не бывал, по крайней мере, он об этом не помнил. Но рабовладельцев почему-то ужасно не любил, в то время как большинство свободных людей к торговле людьми относилось вполне спокойно. Это было какое-то инстинктивное отвращение. И, честно говоря, парень никогда не задумывался, откуда оно взялось.

Леопольд разделял его антипатию. Командир никогда не лез в прошлое чернявого, но тот, судя по своему нестандартному происхождению, наверняка хлебнул лиха в полной мере.

— Только непонятно, зачем тащиться в Выдох и даже отстраиваться здесь, — меж тем задумчиво проговорил Зефир.

— Вряд ли нам кто-нибудь расскажет, — мрачно кивнул Леопольд в сторону костей и замер, уставившись на череп, из глазницы которого выполз синеватый шестилапый паук.

— Ты чего? — заметив его странное поведение, насторожился командир.

— Кое-что ещё вспомнил про этих призраков, — отвёл взгляд от костей чернявый. — В той байке злой дух матери при жизни боялся пауков, а дочка этим пользовалась — отгоняла призрака ими. Хотя, всё равно итог был один — девчонку сожрали…

— Любопытно, — протянул Зефир. — Выходит, страхи передаются привидениям после смерти. И раз это отрицательная эмоция, она тоже гипертрофируется? Вряд ли паук мог навредить злому духу.

— Гипер… что? — переспросил Леопольд.

— Говорю, боязнь пауков — это тоже негатив, и, видимо, после превращения в призрака этот страх усилился так же, как голод и ненависть к живому. Вот только как узнать, чего боялся призрак при жизни? Вряд ли они сами нам об этом расскажут.

— Стой, стой, — замахал руками чернявый. — Я ж говорил — это байка. Не надо её воспринимать за чистую монету. Да и не помогло это в итоге той девчонке.

— Не волнуйся, я понял, — бросив последний взгляд на склеп, где покоилось не меньше пятидесяти невольников, проронил Зефир. — Пошли отсюда. Хватит их беспокоить.

Поднявшись наверх, они вышли из тесной комнатушки обратно в зал. Здесь всё оставалось по-прежнему, и, поскольку исследовать больше было нечего, Зефир решил осмотреть оставшиеся дома снаружи и направился к выходу.