Чтение онлайн

— Слышите? — врач включает звук. Ту-ту-ту-ту — ритмично, живо, настояще.

Ахмед задерживает дыхание. Я смотрю на него и вижу, как по щеке течет слеза.

— Это... это оно? — шепчет он.

— Оно, — улыбается врач. — Сердцебиение отличное. Ребенок развивается нормально. Поздравляю.

Мы выходим из кабинета ошалевшие. На улице Ахмед останавливается, прижимает меня к себе и плачет. В голос, не стесняясь.

— Ты чего? — шепчу я, гладя его по спине.

— Я не знаю, — всхлипывает он. — Просто... я никогда не думал, что буду это чувствовать. Что увижу. Что услышу.

— Глупый, — я целую его мокрые щеки. — У нас еще много будет. Много.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Вечером мы сидим всей семьей за ужином. Аниса рассказывает про свои новые игрушки, Зарема — про соседские новости, мама — про Москву. Я слушаю их вполуха, положив руку на живот, и чувствую, как внутри меня бьется маленькое сердечко.

Ахмед смотрит на меня через стол и улыбается. Той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени.

— Сумая, — говорит он. — Я хочу тебя кое о чем попросить.

— О чем?

— Давай съездим в горы. На пару дней. Пока ты еще можешь путешествовать. Покажу тебе места, где я вырос.

— А Аниса?

— Аниса с бабушками останется, — подмигивает Зарема. — Мы присмотрим.

— Да, мама, — встревает Аниса. — Ты езжай. А мне тут хорошо.

Я смотрю на них и чувствую, как сердце переполняется любовью.

— Хорошо, — говорю я. — Едем.

Ночью, лежа в постели, я долго не могу уснуть. Смотрю на спящего Ахмеда, на его расслабленное лицо, на руку, которую он положил мне на живот даже во сне.

— Спасибо, — шепчу я в темноту. — Спасибо за все.

И мне кажется, что где-то там, высоко в горах, кто-то слышит меня и улыбается.

Мы выезжаем на рассвете.

Ахмед сказал, что в горы нужно ехать рано, чтобы застать тот самый момент, когда солнце встает из-за вершин. Я сонная, закутанная в плед, сижу на пассажирском сиденье и смотрю, как просыпается город.

Грозный медленно оживает. Зажигаются огни в окнах, выходят первые прохожие, открываются лавки. Мы выезжаем на трассу, и дома сменяются полями, потом предгорьями, потом настоящими горами.

— Красиво, — шепчу я, глядя на серпантин, уходящий вверх.

— Подожди, — улыбается Ахмед. — Дальше будет еще красивее.

Он ведет машину уверенно, легко, словно всю жизнь только этим и занимался. Я смотрю на его руки на руле — сильные, спокойные — и думаю о том, как мне повезло.

— О чем задумалась? — спрашивает он, заметив мой взгляд.

— О тебе, — честно отвечаю я. — О нас. О том, как странно все сложилось.

— Странно?

— Ну, мы могли бы жить вместе все эти годы. Если бы не Аслан, если бы не его интриги... Мы бы не потеряли три года.

— Могли бы, — соглашается он. — А могли бы и развестись через пять лет. Кто знает? Может, эти три года разлуки были нам нужны, чтобы понять, что мы действительно друг без друга не можем.

— Ты так думаешь?

— Я знаю, — он берет мою руку, целует пальцы. — Я три года без тебя — как в аду жил. И понял одно: ты моя судьба. Без вариантов.

— Я тоже поняла, — шепчу я. — Только позже.

— Главное, что поняла.

Мы въезжаем в ущелье. Дорога становится уже, с одной стороны — скала, с другой — обрыв. Внизу шумит река, горная, быстрая, с ледяной водой.

— Страшно? — спрашивает Ахмед, видя, как я вцепилась в сиденье.

— Немного.

— Не бойся. Я здесь каждый камень знаю. Мы тут с Русланом в детстве лазали.

— Лазали? По скалам?

— Ага, — он усмехается. — Мама ругалась страшно. А мы все равно лазали. Мальчишки есть мальчишки.

Я смотрю на скалы и представляю его маленьким, шустрым, карабкающимся по камням. Улыбаюсь.

— Ты счастливым был в детстве?

— Да, — кивает он. — Тяжело было, бедно, но счастливо. Отец работал с утра до ночи, мама по дому, я с братьями. Но вечерами собирались все вместе, ели, разговаривали... Это было счастье.

— А потом?

— Потом отец умер, — голос его становится тише. — Я старший остался. Пришлось взрослеть быстро.

— Прости, — я сжимаю его руку.

— Ничего, — он улыбается. — Все к лучшему. Если бы не это, я бы бизнес не начал. Не стал бы тем, кто я есть. И тебя бы не встретил.

Мы поднимаемся все выше. Воздух становится прозрачнее, холоднее, пахнет хвоей и снегом.

— Остановимся здесь, — говорит Ахмед, сворачивая на небольшую площадку. — Дальше пешком.

Я выхожу из машины и замираю. Перед нами — долина, залитая утренним солнцем. Горы уходят в небо, вершины в снегу, облака цепляются за склоны. Где-то внизу блестит река, слышен шум водопада.

— Ничего себе, — шепчу я.

— Нравится?

— Это... это не передать словами.

— Пошли, — он берет меня за руку. — Там еще лучше.

Мы идем по тропинке. Медленно, потому что я все время останавливаюсь и смотрю по сторонам. Ахмед терпеливо ждет, улыбается.

— Ты как ребенок, — говорит он.

— Потому что я никогда такого не видела. Мы же в Москве жили, там гор нет.

— Теперь будут. Я тебя каждый год сюда возить буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мы поднимаемся к водопаду. Он падает с высоты метров тридцать, разбиваясь о камни, создавая радугу в брызгах. Шум стоит оглушительный.

— Можно подойти? — кричу я.

— Можно, — кивает он. — Только осторожно, камни скользкие.

Я подхожу почти вплотную. В лицо летят холодные брызги, я смеюсь, протягиваю руки навстречу воде.

— Сумая, — Ахмед подходит сзади, обнимает. — Я люблю тебя.

— Я знаю, — отвечаю я. — И я тебя люблю.

Мы стоим так, обнявшись, у водопада, и мне кажется, что время остановилось.

Потом мы идем дальше. Тропа ведет вверх, становится круче, я начинаю задыхаться.

— Отдохни, — командует Ахмед. — Ты беременная, нельзя перенапрягаться.

— Я в порядке, — отмахиваюсь я. — Еще немного.

— Нет, — он тверд. — Сядем.

Мы садимся на большой камень. Я кладу голову ему на плечо, смотрю на горы.

— Ахмед, а где твое детство? Где ты жил?

— Там, — он машет рукой куда-то вдаль. — За тем перевалом. Аул маленький, сейчас почти заброшенный. Только старики остались да несколько семей.

— Съездим?

— Хочешь?

— Да. Хочу увидеть, где ты вырос.

— Тогда поедем. Завтра.

Мы сидим долго. Солнце поднимается выше, становится тепло, птицы поют где-то в скалах.