Чтение онлайн

Ребенок решил, что мой позвоночник — отличное место для тренировок, и устроил там настоящий футбольный матч. Я лежу, стиснув зубы, и пытаюсь дышать.

— Что случилось? — Ахмед мгновенно просыпается. — Сумая?

— Ничего, — шиплю я. — Просто наш сын решил, что мне мало боли.

— Дать ему? — Ахмед кладет руку на живот. — Сын, угомонись. Маме больно.

Ребенок затихает. Серьезно. Перестает пинаться и засыпает.

— Он тебя слушается, — удивляюсь я. — С рождения.

— Конечно, — довольно отвечает Ахмед. — Я же отец.

— А меня не слушается.

— Ты его носишь, ты для него дом. Дом можно пинать, это нормально. А отца надо слушаться.

Я смеюсь, но смех переходит в стон — ребенок все-таки успел мне что-то там задеть.

— Больно?

— Терпимо.

— Может, в больницу?

— Ахмед, третий час ночи. Я просто беременная, это нормально.

Он вздыхает, обнимает меня, гладит живот.

— Спи, маленький, — шепчет. — И ты спи, моя хорошая.

Я засыпаю под его бормотание, чувствуя себя в полной безопасности.

На следующее утро приезжает мама. Она теперь приезжает каждые две недели — проведать, помочь, убедиться, что у нас все хорошо.

— Ой, какая ты уже большая, — ахает она, увидев меня. — Скоро родишь?

— Месяц остался.

— Месяц — это быстро, — кивает она. — А вещи собрала?

— Какие вещи?

— В роддом. Сумку. Ты что, не собрала?

Я хлопаю глазами. Честно говоря, я как-то не думала об этом. Анису я рожала в Москве, там все было по-другому.

— Сумая, — мама качает головой. — Ну ты даешь. Ладно, сейчас будем собирать.

Следующие два часа мы перебираем вещи, укладываем пеленки, распашонки, подгузники. Мама командует, я подчиняюсь. Зарема подключается, и в итоге у нас получается три огромные сумки.

— Это много? — сомневаюсь я.

— Нормально, — уверенно говорит Зарема. — Лучше пусть будет лишнее, чем не хватит.

Ахмед заглядывает в комнату, видит горы вещей и поднимает брови.

— Мы переезжаем?

— В роддом, — поясняет мама. — Готовимся.

— А, — он кивает. — Тогда еще надо взять...

— Все уже взяли, — перебивает Зарема. — Ты лучше машину проверь, чтобы в нужный момент не подвела.

— Машина в порядке, — обижается он. — Я каждую неделю проверяю.

— И правильно, — одобряет мама.

Я смотрю на них и чувствую себя маленькой девочкой, о которой заботятся все сразу. Это так странно и так приятно.

На девятой неделе начинаются тренировочные схватки.

Я просыпаюсь ночью от тянущей боли внизу живота. Смотрю на часы — три часа. Считаю минуты. Боль проходит через полчаса. Потом снова через час.

— Ахмед, — бужу я его. — Кажется, началось.

Он подскакивает так резко, что чуть не падает с кровати.

— Что? Где? Едем?

— Погоди, — я кладу руку ему на плечо. — Это тренировочные. Пока не настоящие.

— Откуда ты знаешь?

— Интервал большой. И нерегулярно.

Он смотрит на меня, и в его глазах — паника.

— А если настоящие?

— Тогда поедем. Но пока рано.

Он не ложится. Сидит рядом, держит меня за руку и ждет. Смотрит на часы каждые пять минут.

— Ахмед, ложись, — уговариваю я. — Тебе завтра на работу.

— Какая работа? — возмущается он. — Ты тут рожаешь почти!

— Не почти. Тренируюсь.

Он вздыхает, но не ложится. Так и сидит до утра.

Утром выясняется, что схватки прекратились. Я чувствую себя прекрасно, даже лучше обычного. Ахмед выглядит так, будто это он рожал всю ночь.

— Ты как? — спрашиваю я.

— Устал, — честно признается он. — Я же за тебя всю ночь переживал.

— Глупый, — я целую его. — Иди поспи.

— А ты?

— А я пойду завтракать. И гулять. Мне движение нужно.

— Я с тобой, — встает он.

— Ты спать.

— Нет. Я с тобой.

Мы идем гулять в парк. Осень уже золотая, листья шуршат под ногами, солнце греет по-летнему. Я иду медленно, опираясь на его руку, и чувствую себя совершенно счастливой.

— Ахмед, — говорю я. — А ты не жалеешь?

— О чем?

— Что все так получилось. Что ты связался со мной, с Анисой, с этим... — я показываю на живот.

Он останавливается. Поворачивает меня к себе.

— Сумая, ты серьезно?

— Ну...

— Слушай меня, — он берет мое лицо в ладони. — Ты — лучшее, что было в моей жизни. Аниса — чудо, которое я даже не заслужил. Этот малыш — подарок Аллаха. Я каждый день просыпаюсь и благодарю небо за то, что вы у меня есть. Поняла?

Я киваю, потому что говорить не могу — горло перехватило.

— Никогда больше так не спрашивай, — строго говорит он. — Ты моя семья. Моя кровь. Моя жизнь.

В конце девятого месяца я превращаюсь в тюленя. Я не могу спать, не могу сидеть, не могу лежать. Ребенок пинается круглосуточно, видимо, тоже устал ждать.

Ахмед рядом каждую минуту. Он работает из дома, спит урывками, но никогда не жалуется.

— Когда же ты родишься? — вздыхает он, глядя на мой живот. — Мы уже заждались.

— Скоро, — обещаю я. — Очень скоро.

Роды начинаются вечером, когда мы уже ложимся спать.

Сначала я думаю, что это опять тренировочные. Но схватки нарастают, становятся регулярными, и я понимаю — пора.

— Ахмед, — говорю я спокойно. — Кажется, это оно.

Он замирает. Потом вскакивает, начинает метаться по комнате.

— Документы! Сумки! Машина! Где ключи?

— Ахмед, — я пытаюсь его успокоить. — Дыши.

— Я дышу! — кричит он, хотя совершенно не дышит. — Где сумки?

— В прихожей. Ключи на тумбочке. Документы в моей сумке.

Он выбегает. Я медленно встаю, одеваюсь. Схватка — останавливаюсь, дышу. Проходит — иду дальше.

В коридоре уже суета. Зарема проснулась, мама тоже на ногах. Аниса спит, не зная, что творится.

— Мы едем! — кричит Ахмед. — Я позвоню!

— Поезжайте, — машет Зарема. — Мы тут справимся.