Чтение онлайн

(Более поздний функциональный аналог –

Министр обороны Гречко, увидев предложенный электронщиками из ИТМиВТ «эрзац», сразу понял, что предлагаемая система может стать первым шагом к появлению в войсках всеобъемлющей автоматизированной системы управления боем. Несмотря на возражения военных, требовавших размещения аппаратуры на бронированном тягаче, вооружённом пулемётом, министр лично убедился, что система работает, и решительно пресёк все попытки затянуть её принятие на вооружение:

– Вам на этих машинах в атаку не ходить! – заявил Андрей Антонович. – Так какая, нафиг, разница, есть у неё броня или нет? Зато машины с контейнерами можно начинать делать и передавать в войска уже сейчас, а свой бронированный тягач вы ещё лет пять ждать будете! Машины и аппаратуру надо запускать в производство немедленно, а вам, Сергей Алексеич, от меня – коньяк.

Так народное хозяйство получило удобное гусеничное шасси с несколькими вариантами длины и грузоподъёмности, ПВО сухопутных войск – современный передвижной командный пункт, а Сергей Алексеевич Лебедев – бутылку хорошего армянского коньяка. (АИ)

Как ни хороша была информационная сеть, но её «оконечными устройствами», без которых для военных она теряла смысл, были многочисленные зенитно-ракетные комплексы. К этому времени на вооружении ПВО страны уже стоял и неоднократно применялся по воздушному противнику ЗРК средней дальности С-75. В дополнение к нему Пётр Дмитриевич Грушин разрабатывал комплекс малой дальности С-125, для работы по маловысотным целям.

Ракету к этому комплексу первоначально предполагалось поручить КБ завода № 82. Оба проекта – их и грушинский – были основаны на сходных технических решениях. Обе ракеты были двухступенчатые, твердотопливные, с радиокомандным наведением. Председатель ВПК Устинов предложил обоим разработчикам объединить усилия.

Опытный образец станции наведения ракет СНР-125 для проведения наладочных работ и определения диаграммы направленности антенн весной 1958 г. был развернут на площадке КБ-1 в подмосковном ЛИИ. Летом экспериментальный образец системы в составе станции наведения ракет – кабины УНК и антенного поста УНВ, двухбалочных пусковых установок СМ-78 и средств энергообеспечения для проведения испытаний с ракетами В-625 вывезли на полигон Капустин Яр. Первые же пуски показали, что у изделия завода № 82 много проблем, и грушинская ракета, хотя и будет готова позже, имеет больше шансов на успех.

Первый пуск ракеты Грушина В-601, пока ещё в разомкнутом контуре управления, состоялся 17 июня 1959 года, 30 июня и 2 июля были произведены ещё два успешных пуска. 4 июля 1959 г. руководством страны было принято Постановление №735-338, в соответствии с которым в качестве зенитной для системы С-125 была принята ракета типа В-600. Сухопутная её версия получила наименование В-600П, а вот использование морской версии для комплекса М-1 вскоре уже оказалось под вопросом, так как моряки отдали предпочтение более подходящей для них ракете 9М38Р конструкции Люльева. (АИ, см. гл. 04-17) Тем не менее, уже с 10 июля 1959 года начались пуски ракеты В-600П в замкнутом контуре управления, т. е. под управлением штатных средств наведения комплекса С-125.

Параллельно КБ-1 постоянно совершенствовало уже находящиеся в войсках комплексы С-75. К ним разрабатывались новые типы ракет, более совершенная, помехозащищённая аппаратура обнаружения и наведения, в том числе и оптические, а также электронно-оптические пассивные каналы.

Для ПВО сухопутных войск разрабатывались собственные ЗРК 2К12 «Куб» и 2К11 «Круг» (см. гл. 03-14). И тут дорогу Грушину снова перебежал Лев Вениаминович Люльев (АИ).

Его ракета 9М38Р также была твердотопливной, но при этом ещё и могла стартовать вертикально из транспортно-пусковых контейнеров. По аппаратуре она была совместима с зенитно-ракетным комплексом М-1 ВМФ, также первоначально проектировавшимся под грушинскую ракету В-600. Люльев, не долго раздумывая, установил 4 ячейки, аналогичных морской УВП, на шасси ПТ-76, получив опытный образец подвижной пусковой установки. Стрелять с ходу она не могла, но время развёртывания из походного положения в боевое составляло не более двух минут, тогда как грушинский С-125 был «перевозимым», и нормативы на его свёртывание и развёртывание были существенно более длительными.

Когда «представители заказчика» увидели, как люльевская пусковая установка за считанные минуты растопырила лапы и подняла контейнеры в положение готовности к стрельбе, Георгий Филиппович Байдуков коротко ткнул карандашом в машину и сказал:

– Берём эту.

Однако, как только дело дошло до реальной стрельбы на полигоне по низколетящим целям, выявились преимущества наклонного старта грушинской В-600. Стартующая под небольшим углом к земле ракета сразу влетала в луч станции наведения ракет (СНР) и после минимальной коррекции шла на цель, тогда как ракете Люльева приходилось, вылетая из контейнера, совершать сложный манёвр поворота почти на 90 градусов на очень небольшой высоте. При старте с корабля антенна СНР обычно находилась достаточно высоко над палубой, а тут антенна располагалась на автоприцепе, то есть заметно ниже.

Посмотрев на мучения специалистов ОКБ-8, пытавшихся заставить ракету разворачиваться на малой высоте, Пётр Дмитриевич с демоническим смехом заявил:

– Ни хера у вас, товарищи, не получится. Это вам не в кораблики играть.

Конкуренция между разработчиками в советской военной промышленности была жестокая. Пришлось Льву Вениаминовичу «временно отступить», забрав свою машину и ракету на доработку.

С-125 был комплексом малой дальности. Чтобы отодвинуть рубеж поражения целей на расстояние 150-160 километров, в СССР разрабатывался дальнобойный зенитно-ракетный комплекс «Даль». Но для партнёров по ВЭС «Даль» оказалась слишком дорогой. По просьбе европейских союзников и Китая, согласно постановлению ЦК и Совета министров от июня 1958 года КБ-1 выполнило аванпроект ЗРК дальнего действия, получившего впоследствии название С-200. Это был первый случай, когда зарубежные партнёры оплатили всю разработку системы оружия, а не просто покупали готовый комплекс, при том, что никаких препятствий для его использования в СССР также не было. (АИ)

Новая система должна была обеспечивать перехват стратегических бомбардировщиков до сброса ими тактических и противорадиолокационных ракет «воздух-земля», а также сбрасываемых ими стратегических крылатых ракет «воздух-земля» (типов «Хаунд Дог» и «Блю Стил»). Перехват целей с ЭПР, соответствующей самолету Ил-28, летящих со скоростью до 3500 км/час на высотах от 5 до 35 км, должен был обеспечиваться на удалении до 150 км, а высокоскоростных целей с ЭПР, соответствующих самолету МиГ-19 (аналог «Хаунд Дога» и «Блю Стила») – на удалении до 80–100 км.

Были определены головные организации: по системе в целом и наземным радиотехническим средствам – КБ-1, по ракете – ОКБ-2, по наземному оборудованию стартовой и технической позиций – ЦКБ 34, а также разработчики средств системы и их основных элементов. Генеральным конструктором системы назначили А.А. Расплетина, генеральным конструктором ракеты – П.Д. Грушина. Опытный образец системы должен был быть предъявлен на совместные испытания в 3-м квартале 1961 г.

Аванпроект был представлен на рассмотрение в конце 1958 года. От «Дали» он отличался полуактивным самонаведением при подсвете цели непрерывным радиосигналом специального высокопотенциального радиолокатора подсвета цели – РПЦ. При этом захват цели головкой самонаведения должен был происходить непосредственно на пусковой установке до пуска ракеты. Многоканальность системы обеспечивалась включением в её состав пяти одинаковых каналов – одноканальных по цели комплексов, состоявших из РПЦ и до шести пусковых установок с одной ракетой на каждой, управляемых с командного пункта, который информационно сопрягался с вышестоящим КП тактического соединения.

(Сравнение ЗРК «Даль» и С-200 по основным параметрам

В июле 1959 г. вышло постановление ЦК КПСС и Совмина СССР, уточняющее упомянутое выше постановление от июня 1958 г. только в части построения системы и изменения ее характеристик. Согласно уточнённому техзаданию, скоростные цели с ЭПР самолета Ил-28 должны перехватываться уже на дальностях до 90–100 км, с ЭПР самолета МиГ-17 – на дальностях до 60–65 км, а с ЭПР, равной 1/3 ЭПР МиГ-17, т. е. крылатые ракеты – на дальностях до 40–50 км.