Чтение онлайн

– А чего бы и не зацепить, если точно выведем? – Слепушкин повернулся к оператору второго теодолита, с помощью которого осуществлялось слежение за целью, такому же молодому лейтенанту, только недавно выпустившемуся из училища. – Сумеешь цель удержать?

– А чё тут уметь-то? Идёт ровненько, что твоя мишень, – откликнулся оператор, указав на тактический планшет. – Если Николай не облажается с изделием, выведет в конус захвата, так снимем этого стрекозла в лучшем виде. Ил-двадцать восьмой на прошлой неделе укатали же? И этого укатаем.

(В реальной истории первый перехват цели ракетой 5В11 в автономном режиме состоялся 8 июня 1960 г. В АИ работа над ракетой шла несколько быстрее, за счёт сокращения поискового этапа работы)

Лейтенант презрительно пожал плечами.

– Это я-то облажаюсь? – задорно парировал Николай. – За своим пультом смотри, салага...

Пашинин повернулся к старшему стартовой команды:

– Включить кинотеодолиты и СПК! Расчехлить изделие! Расстояние до цели?

– Двести. Курс, высота, скорость – без изменений.

– Просто потренируемся, – произнёс себе под нос Пашинин.

Стартовая команда сноровисто расчехлила пусковую машину с ракетой, командир расчёта включил последовательность предстартовой проверки.

Оператор системы «Воздух-1», глядя на экран тактического планшета, размеренно отсчитывал дистанцию до цели:

– Сто девяносто… Сто восемьдесят…

– Цель изменила курс. Идёт к соседям, – доложил оператор. – Курс …, скорость 760, высота 21 тысяча 600 метров.

По изменению курса цели Пашинин понял, что американец собрался сфотографировать грушинскую площадку, где проходила испытания противоракета В-1000.

Трель телефона ВЧ хлестнула по нервам.

– Михаил Михалыч, вас.

«Кто-то уже настучал», – подумал главный конструктор, поднося трубку к уху:

– Пашинин.

Из трубки раздался начальственный рык такой силы, что Михаил Михайлович отодвинул её подальше:

– Вы что там затеяли, засранцы?!!! Спугнуть нарушителя хотите?

– Товарищ маршал, спугнуть нарушителя мы не можем, все радиоизлучающие средства площадки выключены, – ответил Пашинин. – Можем сопровождать цель кинотеодолитами. Пока ещё мы его не видим, надо несколько минут подождать.

Маршал Бирюзов был полностью в курсе того, что радиолокационная часть комплекса «Даль» ещё не вполне боеготова, и испытательные пуски на Сары-Шагане проводятся при помощи нештатной линии управления, соединяющей систему передачи команд ракеты (СПК) с двумя кинотеодолитами, один из которых следил за целью, а другой – за ракетой.

– Понял. Я на связи, жду доклада о визуальном наблюдении цели, – ответил маршал и замолчал, обдумывая ситуацию.

– Сто пятьдесят… Сто сорок… – отсчитывал оператор.

Оба кинотеодолита, с помощью которых нештатно наводили ракету на мишени во время испытательных пусков, были включены, телевизионная картинка с них выведена на индикаторы внутри бункера.

– Ну-ка, наведи объектив на этого гада, – попросил оператора Михаил Михайлович. – Хоть посмотрим на него.

С расстояния более 100 километров самолёт-нарушитель выглядел на экране как еле заметная чёрточка. Николай повертел верньеры, чёрточка приблизилась и превратилась в крестик. Пашинин впервые видел U-2 живьём, да ещё и в полёте.

– Надо же, прямо как планер… Аэродинамическое качество, наверное, высочайшее, – пробормотал главный конструктор.

– Пашинин, ты его видишь? – рявкнул из телефонной трубки Бирюзов.

– Так точно, товарищ маршал, цель вижу, сопровождаю, – по-военному чётко ответил главный конструктор, зная, что командующий привык к кратким и чётким докладам.

– Уе…ать можешь?

– Так точно. Могу.

– А если промажешь? Спугнём ведь?

– Никак нет. Изделие уйдёт на самоликвидацию, подрыв будет далеко позади нарушителя и ниже. С вероятностью 99 процентов пилот его не увидит. С нашей стороны излучения нет.

– Зах..ячь его, Михал Михалыч! – теперь уже маршал не рычал, он говорил едва ли не просительно. – Эта сука все семьдесят пятые комплексы стороной обходит, похоже, излучение СНР чувствует. Летуны опять обосрались! На тебя вся надежда. Если собьём – для тебя и ребят твоих Золотые звёзды у Никиты Сергеича на коленях выпрошу! Не подведи, родной!!!

– Вас понял, – коротко ответил главный конструктор. – Будьте на связи.

Подготовка ракеты к старту была полностью автоматизирована. Через несколько секунд стрела пусковой установки поднялась на 45 градусов и теперь медленно поворачивалась по азимуту, чутко следуя за целью.

– Изделие к стрельбе готово! – доложил командир расчёта.

– Операторам приготовиться к стрельбе! Ждать команды.

Пашинин решил подпустить нарушителя на 100 километров, чтобы иметь запас по дальности, на случай его неожиданного манёвра.

Дистанция до цели быстро сокращалась.

– Сто тридцать! – выкрикивал в сгустившейся тишине оператор. – Сто двадцать! Сто десять! Сто!

– Цель уничтожить! – скомандовал Пашинин.

– Пуск! – Командир пускового расчёта вдавил кнопку.

Наверху, за обваловкой бункера, раздался короткий могучий рёв. Земля вздрогнула. Ракета 5В11, величиной с хорошее дерево, 16 метров длиной и почти 9 тонн весом, сошла со стрелы пусковой установки и уверенно рванулась к цели.

– Николай, видишь изделие?

– Так точно, изделие вижу, сопровождаю. Есть отделение ускорителя!

– Полная тишина!

Все притихли. В наступившей тишине два молодых лейтенанта, сосредоточенно сопя, вели кинотеодолитами цель и ракету.

– СПК работает устойчиво!

Пашинин судорожно вцепился пальцами в край пульта. Опытное изделие, ещё не испытанное толком, не поддержанное даже половиной полагающихся по конструкторской документации комплекса наземных систем, всего неделю назад впервые перехватившее самолёт-мишень Ил-28, захватив его головкой самонаведения, приняло свой первый бой. Рядом с Пашининым стоял главный разработчик ГСН Андрей Борисович Слепушкин, из НИИ-17. Сейчас всё зависело от устойчивой работы головки самонаведения и сноровки двух лейтенантов, управляющих кинотеодолитами, совсем ещё пацанов.