Чтение онлайн

– Никита Сергеич, эта работа для нас весьма важна, так как в ней можно наработать информацию, необходимую для будущего аэрокосмического самолёта, – добавил Бартини. – Тут важно, что гиперзвуковой самолёт летит по плохо предсказуемой траектории, значительно ниже, чем обычные боеголовки МБР, соответственно, противоракетные системы, которые затачиваются под перехват боеголовок, такой гиперзвуковой аппарат, скорее всего, не перехватят, а ракеты обычных ЗРК его просто не догонят.

Хрущёв задумался.

– Давайте так, – решил Первый секретарь. – Челомей уже и так кучу новаторских работ набрал, а сделал пока что только одну ПКР. Дай бог ему хотя бы орбитальную станцию сделать, и транспортный корабль снабжения. Я уж не говорю про атомно-импульсную ракету, там вообще всё сложно. Пусть Туполев работу продолжает, с помощью таких вот боевых блоков мы можем увеличить дальность наших устаревающих ракет средней дальности первого поколения. Тем более, можно и на двухступенчатую 63С1 такой аппарат приделать, так ведь?

– Да, тогда дальность ещё на 2-3 тысячи километров увеличится, – согласился Бартини.

– Во-от! – плотоядно ухмыльнулся Никита Сергеевич. – Вот вы, Пётр Васильевич, и передайте Туполеву, чтобы вторым этапом прикручивал свой Ту-130 к 63С1, тогда мы с Чукотки не только до Вашингтона, но и до Флориды достанем относительно недорогой ракетой, уже освоенной в производстве.

(АИ, в реальной истории, несмотря на явные успехи ОКБ-156, все работы по теме «ДП» и, соответственно, по самолету «130» были постепенно прекращены на основании Постановления Совета Министров СССР от 5 февраля 1960 года за №138-48. Построенные планеры самолетов «130» частично были утилизированы, а несколько из них были переданы в КБ В.Н.Челомея.Работы по проекту «ДП» и самолету «130» были использованы в следующей, близкой по назначению работе КБ - ракетоплане «136», он же «Звезда»

Хрущёв продолжал беспокоиться, как бы Даллес не послал ещё один самолёт, 1 мая. В конце апреля Семипалатинск и Сары-Шаган накрыла редкая в этих краях непогода, но к Первомаю синоптики обещали улучшение. Вернувшись в Москву, Первый секретарь послал ещё одно сообщение Эйзенхауэру:

«Господин президент!

Меня несколько беспокоит, что известные вам лица, в отсутствие каких-либо сообщений в прессе, могут попытаться повторить свою попытку. Безусловно, это может крайне негативно отразиться на перспективах предстоящих переговоров.

Я предлагаю следующий план. Завтра мы даём сообщение в газетах, оно будет написано в сдержанно-осуждающем тоне, без каких-либо требований и ультиматумов. Опираясь на него, вы сможете принять те меры, какие сочтёте необходимыми.

Получив ваш прямой приказ, указанные лица, полагаю, поостерегутся устраивать повторную провокацию. Если вы согласны с моим предложением, прошу подтвердить.

С уважением, Н.С. Хрущёв.»

Получив его сообщение, президент обсудил ситуацию с госсекретарём Гертером.

– М-да... Удивительный расклад, сэр. Кто бы мог подумать, что президент Соединённых Штатов вместе с лидером Советского Союза вынуждены вести совместную игру, чтобы не дать сорвать мирные переговоры, – заметил госсекретарь.

– Пути господни неисповедимы, мистер Гертер, – усмехнулся Айк. – Я очень не люблю, когда кто-то пытается сорвать мои планы.

– И что вы собираетесь делать с Даллесом, сэр? Выпнете его пинком под зад?

– Я немного подожду, мистер Гертер. Посмотрю, как он трепыхается. Знаете, как кошка играет с мышью? То выпустит коготки, то уберёт, – ухмыльнулся президент.

Подтверждение от Эйзенхауэра пришло в тот же день.

28 апреля в советской прессе было опубликовано сообщение о сбитом 19 числа американском самолёте-разведчике типа U-2. Сообщение было кратким, чисто информационным. О судьбе пилота не сообщалось ничего.

Для верности министр иностранных дел Громыко пригласил в МИД посла США Луэллина Томпсона, и вручил ему даже не ноту, а личное письмо Никиты Сергеевича президенту США, в котором советский лидер уже официально предлагал президенту накануне встречи в Париже воздержаться от любых действий, которые могли бы спровоцировать осложнения в двусторонних отношениях.

Шило прокололо мешок.

Президент вызвал Аллена Даллеса. Директор ЦРУ уже прочёл сообщения в газетах, и ехал в Белый Дом с ощущением, что поднимается на эшафот. Он взял с собой заявление об отставке и был готов положить его на стол президента.

– Итак, мистер Даллес, вы потеряли ещё один U-2 над Россией? – холодным тоном произнёс президент.

– Да, сэр.

– Вы послали его в полёт без согласования со мной?

– Сэр, это был плановый полёт. Он проводился по плану, который вы ранее подписали.

– Но я же приостановил полёты?

– Да, сэр, но «Локхид» оснастил самолёт новой системой предупреждения об облучении радиолокаторами, и её необходимо было проверить...

– И что, эта ваша система помогла?

– Похоже, что нет, сэр...

– Мистер Даллес, посылая самолёт, вы понимали, что меньше, чем через месяц в Париже состоятся важнейшие переговоры, которые могут изменить судьбу мира?

– Да, сэр.

– Вы заигрались в политику, мистер Даллес, и забыли, что государственному служащему вмешиваться в планы президента Соединённых Штатов – опасно. Я временно отстраняю вас от руководства ЦРУ, пока – до окончания переговоров в Париже, а там – посмотрим. Если красные из-за вашей авантюры откажутся от переговоров или выдвинут невыполнимые условия, я передам ваше дело сенатской комиссии, которая выпотрошит вас, как цыплёнка, – предупредил президент. – Сейчас ваши шары держит в своих руках господин Хрущёв. Если он решит сжать пальцы, я не стану ему мешать. Теперь убирайтесь.

В начале февраля 1960 г Никита Сергеевич собрался в очередной раз заглянуть к Королёву, ознакомиться с ходом работ по всей ракетно-космической тематике ОКБ-1. В «той» истории он к Королёву не выбрался, был слишком занят перед визитом в Индию и Индонезию, принимал приехавшего с визитом президента Италии Джованни Гронки, и потому послал вместо себя Брежнева. Сейчас о Леониде Ильиче уже никто и не вспоминал, его густые брови затерялись в Главном Политуправлении Советской Армии. Дипломаты сумели согласовать и организовать визит итальянского президента на неделю раньше, и у Никиты Сергеевича образовалось немного времени для посещения ОКБ-1. Ракеты и космическую тематику Хрущёв теперь не передоверял никому, поставив её в число высших приоритетов правительства, вместе с сельским хозяйством, электроникой и ещё несколькими отраслями, которые он считал ключевыми.

К визиту, назначенному на 4-е февраля, в ОКБ-1 готовились тщательно, Королёв понимал, что от этого посещения зависит многое. В цехе № 39 собрали в полный пакет основной пока что космический носитель страны — Р-7А, она же 8К74. Её агрегаты выложили рядом, на рабочих местах для горизонтальных испытаний. Тут же выставили грозной линейкой обычные и ядерные боевые части всех спроектированных в конструкторском бюро ракет, от Р-1 до Р-9. Отдельно стояли ракетные двигатели, их экспозиция начиналась с двигателя ракеты Р-1, а заканчивалась новейшим, ещё находящимся в стадии доводки, двигателем замкнутой схемы РД-33 и исаевским «монстром низкого давления» РД-370. Здесь же был ещё один, уже отработанный и летающий двигатель замкнутой схемы С1.5400 конструкции Михаила Васильевича Мельникова, он ставился на четвертую ступень Р-7 – блок «Л».