ЖАНРЫ

Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II
Шрифт:

– Что с ним сделали? – выкрикнула Тамит.

– Его нет, - прошептала девушка. – Его… нет… он среди тех, кто забыт…

Тамит сжала кулаки.

– Среди кого? – свистяще прошептала она.

Девушка, плача, качала головой.

– Его отправили туда, откуда не возвращаются, - прошептала она.

– Казнили? – спросила Тамит, широко раскрыв глаза.

– Ты смеешься надо мной? – рявкнула она, не слыша ответа.

– Он отправлен добывать золото, на юг, - прошептала служанка. – Это место живых мертвецов – те, что сосланы в рудники, никогда не возвращаются и не имеют гробниц…

Она опустилась на колени и закрыла лицо руками.

– Я хочу видеть госпожу Ка-Нейт, - едва выговорила Тамит.

Стражник вдруг усмехнулся.

– Еще чего захотела! Ты забыла, что ты сама еще не осуждена? Это твоя тюрьма!

Он обвел комнату рукой и похлопал по мечу, изливая злость на то, как Тамит себя вела.

– Суд над тобой еще не состоялся, - сказал стражник.

– Но почему? – прошептала женщина. Только сейчас она вполне осознала, какая опасность нависла над нею самой.

Он пожал плечами.

– Должно быть, потому, что долго решают твою судьбу, - ответил воин. – Спорят о том, какой участи ты заслуживаешь…

– Я не виновата, - прошептала Тамит.

Стражник рассмеялся.

– Ты невинна как дитя – не иначе, - качая головой, сказал он. – Нет, госпожа Тамит, за каждый поступок боги требуют ответа, - уже серьезно сказал воин.

Тамит повалилась на постель, заткнув уши. Чтоб вам всем провалиться, думала она. Чтоб вам сгореть, утонуть, стать пищей червям. Если бы ненависть могла убивать, все вокруг нее уже корчились бы в агонии.

За нею прислали этим вечером.

========== Глава 30 ==========

Тамит вышла в сопровождении обоих стражников, приставленных к ней – справа и слева. Она благодарила богов, что идет в сумерках и у ее позорной прогулки мало свидетелей… Женщина надела свое лучшее платье, тщательно причесалась, перетянув голову лентой… хотела надеть украшения, но вовремя остановилась.

Это может наполнить злобой сердца судей – украшения, возможно, отнятые у мертвых. Хотя у Тамит не сохранилось ничего из украденного. Все, что было на ней, было подарено другим преступником.

Она шла, думая о тысячах мелочей, плохо понимая, куда идет. Плохо понимая, что, может быть, никогда не вернется в свой дом и никогда не увидит не только мужа, но и света.

Тамит споткнулась, и один из стражников поддержал ее под руку.

– Осторожно, госпожа.

Ее легко было принять за госпожу тем, кто ее не знал – Тамит была рождена для высокой доли. Почему же получает только унижения и мучения – всю жизнь?

Они снова направлялись в храм Амона – прошли аллеей гигантских сфинксов, мимо обелисков, потом попали в храмовый двор. Тамит множество раз ходила этим путем, но никогда он не был настолько страшен.

Женщина сжималась, робко поводила головой, не решаясь ловить взгляды слуг богов: каждый такой взгляд казался выносящим ей смертный приговор. Хотя в действительности на нее почти не смотрели, и двор был почти пуст: немногочисленные жрецы были заняты своими делами. Видеть осужденных, которых вели на храмовый суд, для них было не в новинку.

Тамит ввели в какую-то низкую дверь, а потом – вниз по лестнице. Зал суда находился в подземелье. Неудивительно. Тамит отмечала все это, точно посторонняя – слишком страшно было думать, что это происходит с нею самой…

Когда они спустились и пошли по освещенному факелами коридору, ей показалось, что ребенок перевернулся в ее утробе. Хотя этого, наверное, не может быть – ребенок слишком мал…

– Сюда, - ее направили в какую-то дверь. Тамит ожидала, что это очередной переход, но оказалась в зале суда.

Это было просторное помещение с низким потолком, поддерживаемым мощными колоннами, освещенное факелами на всей протяженности. В конце зала, накрытая покрывалом, стояла статуя Амона… но у Тамит возникло чувство, что Амон в этом заседании участия не примет. Ее будут судить только его посвященные.

Тамит видела их – люди в белых, желтых и зеленых одеждах, холеные, представительные и сверкающие драгоценностями, сидели на скамьях в конце зала. Женщина заметила пышные парики и тяжелые ожерелья высших сановников фараона – чати, казначея бога… но ее пугали не они. Ее пугали обнаженные головы и простые белые одежды, обозначавшие самых безжалостных людей в этом собрании.

Тамит остановилась перед своими судьями, чувствуя себя так, точно она в цепях, хотя была ничем не связана – пока.

Лязгнуло оружие по сторонам ее – оба ее стражника преклонили колени. У Тамит мелькнула сумасшедшая мысль о побеге; но тут воины одновременно поднялись и ближе примкнули к ней. Тамит подумала, что ей следовало поклониться тоже, наверное, пасть ниц… но спина одеревенела. Когда она увидела поднявшегося со скамьи человека, который направился к ней.

Когда-то Тамит он казался живым богом – и сейчас…

– Тамит, дочь семдет Ахетху из храма Амона, ты сейчас предстоишь суду Амона, который возглавляю я, первый хему нечер и верховный судья бога, - бесстрастно сказал Неб-Амон. – Тебе будут задавать вопросы, на которые ты должна будешь отвечать. Тебе все понятно?

Тамит взглянула ему в глаза – эти обсидиановые глаза могли принадлежать статуе.

Несомненно, Неб-Амон знал, что она беременна, однако ей не предложили даже сесть.

– Да, господин, - ответила Тамит. По спине потек пот.

Так же без всякого выражения Неб-Амон начал допрос.

– Давно ли ты знаешь того, кто был жрецом Амона и носил имя Хепри?

Был. Носил.

Как будто его уже нет.

– Да, господин, - сказала Тамит. Она едва понимала, что говорит и что это может для нее означать – для них обоих…

– Знала ли ты, что этот человек совершает богомерзкие преступления, когда стала его женой? – спросил Неб-Амон.

Тамит чуть не сказала третье “да”, и едва спохватилась.

– Нет, господин…

Неб-Амон шагнул ближе. Тамит ощутила аромат здорового преуспевающего мужчины – восхитительную смесь запаха холеного тела и тонких благовоний. У нее закружилась голова.

Красивое лицо, которое она когда-то боготворила, было совсем близко, и, однако же, так же недоступно, как лицо Амона под кисеей там, у стены… Тамит даже отступила, чтобы ненароком не коснуться этого господина. Но этого бы и не произошло, он остановился сам.

Поделиться с друзьями: