Чтение онлайн

Слишком далеко, чтобы коснуться ее, и достаточно близко, чтобы пугать.

– Знала ли ты, что этот человек совершает богомерзкие преступления, когда стала его женой? – тише, но тем же тоном и так же отчетливо повторил верховный жрец, глядя ей прямо в глаза. Неодолимо хотелось сказать “да”. Подчиниться.

– Нет, господин, - сказала Тамит, сжав за спиной холодные пальцы. Грудь ее часто вздымалась.

Неб-Амон отступил, с таким же выражением – без всякого выражения.

– Тамит, дочь семдет Ахетху, знала ли ты, что этот человек совершает богомерзкие преступления, когда жила с ним как жена? – спросил он.

Совершает богомерзкие преступления. Совершает богомерзкие преступления. Эти слова как будто вколачивали в нее, лишая воли и собственных ответов.

– Нет, господин… - прошептала Тамит. – Нет…

Губы Неб-Амона дрогнули, и он отвернулся, на несколько мгновений перестав быть божеством – превратившись в раздосадованного человека. Но потом он снова повернулся к ней, и был так же невозмутим.

– Тамит, дочь семдет Ахетху, был ли этот человек уже богат, когда ты уехала с ним в Коптос?

Тамит задыхалась и терялась под градом вопросов, как под градом стрел.

– Нет…

Неб-Амон чуть улыбнулся – словно бы удивился. Впервые.

– Нет? Есть свидетель, видевший, как ты покидала свой дом в сопровождении этого человека, одетого как богатый господин. Ты знаешь, как наказывают за лжесвидетельство?

– Да, господин… - прошептала Тамит и положила руку на похолодевший живот.

Неб-Амон указал ей на скамью позади, словно приказывая, а не оказывая послабление, и она облегченно упала на нее.

– Если ты ответишь правду в этот раз, тебя не накажут за ложь, - сказал Неб-Амон и повторил: – Был ли этот человек уже богат, когда ты уехала с ним в Коптос?

– Да, - сказала Тамит, опустив голову.

Неб-Амон выпрямился, и Тамит показалось, что в его глазах блеснуло удовлетворение. Он быстро отошел к другим судьям – посвященным и непосвященным – и, подсев к ним, быстро и тихо заговорил. Они некоторое время слушали, потом ему ответил один из жрецов. Неб-Амон невозмутимо, но быстро возразил – в ответ что-то сказал казначей его величества. Тамит ничего отсюда не слышала; вдруг ей захотелось закрыть уши ладонями, чтобы ничего не слышать наверняка. Она уронила между колен холодные руки и замерла, едва дыша от страха. Понимают ли эти господа, что перед ними человек… беременная женщина?

Наконец поднялся не Неб-Амон – другой жрец. Тотмес.

– Тамит, дочь семдет Ахетху, - с удовольствием, которое он скрывал куда хуже, чем великий ясновидец, произнес третий пророк Амона, приблизившись к ней. – Ты виновна в тягчайшем преступлении – осквернении Запада. И только милость Амона и твое положение… - он чуть поморщился, - смягчают справедливое наказание, которого ты заслуживаешь.

Тотмес сделал паузу. Тамит затрепетала.

– Ты лишаешься титула госпожи, - сказал жрец. – Ты лишаешься слуг. Ты лишаешься всего имущества, кроме того, которое храм Амона определит для твоего пропитания и пропитания твоего ребенка. Тебе запрещается покидать город и свой дом, кроме как для посещения храма, - жрец сделал паузу, - и омовения в реке.

Тамит открыла рот, чтобы перебить высокопоставленную особу, и жрец, видя это, замолчал раньше, чем Тамит удержалась от такого поступка.

– Как же я буду получать пропитание? – шепотом спросила она. – Если я буду лишена имущества и заперта в доме?

– Ты будешь работать на храм, - хладнокровно ответил Тотмес. – Слуги бога будут посещать тебя, давать тебе работу и давать тебе еду и одежду из храмовых кладовых.

Тамит захотелось расцарапать жрецу лицо. Как же хорошо она помнила, что приходила к нему как гостья, госпожа…

– Мой дом у меня не отнимут? – уже громче, оскорбленно спросила она.

Тотмес пожал плечами.

– Его не станут сносить, - брезгливо произнес он.

Тамит вдруг вспомнила, что Нечерхет был его другом… Хорошим другом…

– Ты останешься в этом доме, поскольку храм – неподходящее для тебя место, - сказал третий пророк Амона.

“Он хотел сказать, что я оскверняю дом Амона”.

– Однако этот дом, как и прочее твое имущество, отходит Амону, - спокойно заключил сухощавый Тотмес.

Тамит прикрыла глаза. Она схватилась за лоб – он был холоден и весь покрыт капельками пота, оросившим ей пальцы.

Какая мука, какой стыд. Лучше бы она умерла.

– Это все, господа? – шепотом спросила она. – Могу ли я идти?

Тотмес ответил не ей – одному из ее стражников:

– Доставь ее в отведенный ей дом.

Даже этими словами жрец показывал, что дом ей больше не принадлежит.

Стражник осторожно поднял женщину со скамьи.

– Пойдем…

Чуть не прибавил “госпожа”, но удержался. Он повел пошатывающуюся Тамит к выходу – она слышала только громкое биение своего сердца. Она начала задыхаться – скорее отсюда, скорее. О Амон, неужели ты никогда не бываешь милосерден?

Они поднялись по лестнице и вышли в храмовый двор – в ночь. Ночь ее жизни. Мне двадцать лет, подумала Тамит, а я чувствую себя старухой…

– Ты тоже будешь при мне постоянно? – спросила Тамит стражника, сопровождавшего ее.

– Нет, - ответил он, но тут же прибавил:

– Но стража при тебе будет постоянно, если ты говорила об этом. Тебя будут сопровождать везде, куда бы ты ни пошла – для обеспечения твоего послушания.

Тамит усмехнулась. Это были тупые удары, уже почти не причинявшие боли.

– Мне жаль, - сказал воин.

Тамит взглянула на него.

– Правда?

– Да, - сказал стражник. – Мне жаль тебя, Тамит, ты очень красивая женщина и могла бы добиться лучшей доли.

Он не смотрел на нее – но, кажется, говорил искренне.

– А ты не думаешь, что я заслуживаю лучшей доли? – спросила Тамит, пристально глядя на него.

– Нет, не думаю, - ответил мужчина. – Ты заслужила то, что получила, хотя могла бы служить добру.

========== Глава 31 ==========

Заключение было для Тамит двойною пыткой – телесной и душевной. При ней все время состояли двое стражников Амона: женщина подозревала, что жрецы подобрали самых набожных и верных воинов… и никогда не присылали к ней одного…

Причины не требовали разъяснения.

Тамит сейчас не испытывала не только влечения – почти отвращение к посторонним мужчинам: но она сделала бы попытку соблазнить охранника, если бы только это в чем-то могло ей помочь. Помочь тому, кто сейчас погибал ради нее… Тому, кто так ее любил…