Чтение онлайн

– Внемлите, Подземные судьи! И ты, внемли, жестокий Вий! Веди мстителя!

– Я приду! Я слышу, отче!
– крикнул Ругивлад, что было сил, и очнулся.

* * *

– Шёл, да куда пришёл ныне - не ведаю? Вернее - прилетел...
– закралась горькая мысль.

Око Свентовита отрешенно взирало на смертных из-за серых клубящихся туч.

– Это наши места! Это Лес вятичей! Вон Зушь бежит, а то - Ока ветвится!
– обрадовалась Ольга.

"Надо же! Долетели!?" - подивился Ругивлад, примечая большое городище над левым берегом Оки и рогатый холм на противоположном берегу.

– Домагощ!
– молвила девушка, указывая на крепость*.

(* Домагощ - город вятичей, упоминается в Ипатьевской летописи под 1147 годом, стоял на берегу Оки, северо-западнее Мценска, предположительно основан в 8 в. н.э., когда в район Зуши из западной Европы переселились племена вятичей, вытеснив создателей мощинской археологической культуры).

– А ну, поглядите-ка туда!
– предупредил их Баюн - Рано зараделись!

– Куда? Ты пальцем покажь!

– У меня когти, дурень! Да, вон туда посмотри!

С четверть версты, слева от них, по небу неслась колесница, влекомая тройкой рыжих коней с огненными гривами. Оставив позади тучу цвета свинца, она почти поравнялась со змеем. Люди увидали и возничего, лихого, столь же рыжего, как и его скакуны, бородатого громилу в доспехе. Мужик, держа вожжи в одной руке, злобно ухмылялся, понукая свою тройку, а другую руку он то и дело заносил назад, затем, словно сбиваясь, выбрасывал вперед, примериваясь да прицеливаясь. Наконец, это ему удалось! И хотя змей поддал жару и вырвался вперед, его уже догоняла какая-то вертящаяся штуковина, наполняя небо страшным гулом.

Ольга судорожно стиснула пальцы и закрыла глаза. Для нее это и впрямь было слишком. Она горячо и страстно молилась Великой Матери - Макощи*, что всему отмеряет свои срока...

(* - Макошь, Макош, Мокуша - древнейшее праславянское божество эпохи матриархата, Великая богиня прядущая Судьбу, при православии культ Макоши выродился в почитание Параскевы. Макошь, Доля и Недоля - три сестры, подобные мойрам, паркам, норнам. Они первичны, неумолимы, их нельзя обмануть. Макошь старшая из сестер, в русских заговорах выступает как Богородица. МА- мать, кощ - жребий. В русских сказках известны три Ягишны, прядущие пряжу и снабжающие героя (героиню) путеводным клубком, т.е. нитью судьбы. Это дало основания автору далее потексту романа отождествить Макошь с Ягой (Матушкой Игг). Если Макошь, как Яга, управляет погодой и ветрами, то понятна трансформация Макоши в Мокушу, т.е. мокрую, Мать Дождей. Височные украшения вятичей есть ни что иное, как символическое отображение плодородия при соединении Неба и Земли, посредством вод).

– Лучше бы Додолу вспомнила!
– подсказал кот.
– Как никак - это ейный муженек пожаловал!

– Сворачивай! Сворачивай!
– заорал кот рептилии.
– Ты ж еще недавно по-нашенски понимал?

– А...!
– девушка пронзительно вскрикнула, когда змей содрогнулся всем телом и, потеряв все летательные навыки, круто ринулся вниз.

– Прах Чернобога! Что это было!

– Сто мышей мне в глотку! Перун, мать его!
– разозлился кот, и погрозил богу лапой вслед.
– Погоди, Громовик, когда-нибудь встретимся на узкой дорожке!

Но ответом им был раскатистый громоподобный хохот, который по мере удаления колесницы постепенно стихал. За ней, оставляя белесый след, помчалась обратно вертящаяся штуковина и была на лету подхвачена радостным и полным удали рыжебородым богом.

– Ох, и вмажемся! Представляю, какая там будет большая плюшка! Плюшка из меха и чешуи!
– острил кот, верный себе, поглядывая вниз.

– Как ты?
– обернулся Ругивлад к Ольге.

– Хорошо...
– по слогам произнесла она, хотя, наверняка, храбрилась.

В мгновения невероятных змеиных выкрутасов в воздухе спутница обронила островерхий шелом, и теперь волосы развевались за спиной, придавая девушке разительное сходство с ведьмой.

– Хватит на девицу-то пялиться! Успеешь еще!
– заорал кот - А ну, полезай на хвост, а я тебе помогу! Род не выдаст - Кощей не сьест! Авось, совладаем!

Змей, между тем, беспомощно планировал в сторону чащи. Встреча с молотом Громовика не прошла даром.

– Падаем! Мама моя родная!
– ошалело мяукнул кот заплетающимся от страха языком, - И зачем ты меня на Свет родила! Зароди меня в зад!

Да, теперь их стремительное снижение все больше и больше походило на падение, лишь слегка сдерживаемое полностью неподвижными, но все еще раскрытыми змеиными крыльями.

– Жаль, веселая ящерка была!
– сказал Ругивлад..

Убедившись, что девушка по-прежнему крепко держится в змеиной сумке, хоть и белее мела, он стал пробираться вдоль зубцов поближе к хвосту змеюки. Кот двинулся за ним. Выправить накренившееся чудовище удалось с трудом, но помогло это мало. Земля быстро и неотвратимо приближалась. Корявая зеленая поверхность исключала любую мягкую посадку, будь даже змей цел и невредим.

Словен зажмурился. А дальше был удар и тьма, тьма...

Очнулся герой от странного ощущения в кончиках пальцев. Осторожно приоткрыл глаза. Яркий солнечный свет едва не ослепил, но лучики запутались в ресницах. Ольга, удобно устроив его голову у себя на коленях, то тут, то там покалывала ладонь шипом, надломив ветку боярышника.

Девушка приветливо улыбнулась, освобождая ему руку. Словен мгновенно вскочил!

Его тут же скривило от боли. Волхв ухватился за молоденькую рябину, та выгнулась дугой.

– Плохо дело! Ну, да ничего, где наша не пропадала! Я бывал и не в таких переделках. Авось, выберемся и на сей раз!
– успокоил Ругивлад спутников.

Присев наземь, он приложил ладони к колену и заговорил нараспев, покачиваясь вперед-назад:

– На море на Окияне, на острове на Буяне лежит бел горюч камень. На сем камне изба таволоженная, в той избе стоит стол престольный. На сем столе сидит девица. Не девица сие есть, а сама Мать Богов, Пресветлая пряха* небесная - Макощ. Шьет она, вышивает золотой ниткой, ниткой шелковою. Нитка, оборвись, кровь, запекись, чтоб крови не хаживати, а тебе телу не баливати. Сему делу конец, конец, конец...

(* пряхи - образ трех сестер является общим для индоевропейской мифологии. По тексту романа так именуются три богини -Доля, Недоля, Макошь, хотя, вероятнее всего наши предки говорили о них еще как о рожаницах. Пряхи - это богини судьбы. У германцев их называли норнами, у греков мойрами, у римлян - парками. По счастью сохранились следы прях и в русском фольклоре, а прежде всего в заговорах. О божественном происхождении трех сестриц из славянского эпоса говорит тот факт, что в позднейшем православном переложении этого образа, одна из дев - Ма-ТЕРЬ Божья, т.е. сама по себе троична. Вероятно, в языческую пору она называлась бы - Макошь. С зарождением новой жизни и судьбой связана Баба-Яга - древнейшая Богиня Праматерь. Подчас в русских сказках мы встречаем еще ее двух сестер Ягишн. Характерно, что герой или героиня получают от них в подарок путеводный клубок, сродни нити Ариадны, вспомните известный миф в переложении А.Афанасьева под названием "Перышко Финиста ясна сокола").