Чтение онлайн

ГЛАВА 4. РОКОВАЯ ВСТРЕЧА

Колесница Сварожича* не одолела и половины зримого пути.

(* Сварожич - сын бога Сварога, мироустроитель, известен под разными именами- Радегаст - у западных славян, Радигощ - у вятичей, Даждьбог - у восточных славян, возможно, Сварожичами именовали и Хорса, и Семаргла - у юго-восточных.. Нет сомнения в том, что Даждьбог - это Свет-Сварожич, Цицерон называет отцом Аполлона Вулкана, т.е. Гефеста, последний в Ипатьвской летописи сотнесен со Сварогом. Вероятно, западные славяне почитали Даждьбога под именем Радегаст, чей Ретринский Храм был весьма знаменит: "В земле ретарей есть город по имени Riedegost. В городе нет ничего, кроме храма, искусно построенного из дерева. Стены его извне украшены чудесной резьбой, представляющей образы богов и богинь. Внутри же стоят стоят рукотворные боги,... на каждом нарезано его имя. Главный среди них - Сварожич" - сообщал еще в 1018 году Дитмар, епископ Межиборский (Титмар Мерзебургский). Второй Сварожич - Огонь ("И огневи молятся, зовут Сварожицем" из "Слова Христолюбца").

Проселочной дорогой шли двое. Впрочем, это было не совсем так, ибо на двоих была лишь одна пара ног. Встречные селяне снимали шапки и сторонились, о чем-то перешептываясь:

– Руг! Руг!
– и провожали путников удивленными взглядами.

Первый - высокий светловолосый мужчина лет тридцати пяти, а то и поболе, сухощавый, но вовсе не тощий, одетый во все черное. Красивое лицо с тонкими чертами и выражением достоинства отличал особенный, пронзительный взор, в котором, однако, угадывалась тоска, хоть углы губ были сморщены легкой улыбкой. Через плечо путник перекинул обширный плащ, на другом восседал второй - крупный и столь же черный, как хозяин, зеленоглазый и красноязыкий кот. Большой полуторный меч за спиной говорил сам за себя. Зверь изредка зевал, но заснуть так и не мог из-за постоянной тряски.

– К чему семимильные шаги? Тише едешь - дальше будешь!
– последнее слово кот произнес так пискляво, что Ругивлад аж скривил лицо, порядком заросшее колкой щетиной.

– Не мешай!

– Что, мысля замучила?
– насмешливо спросило животное.

– Гордость не позволила бы мне лизать пятки, а прежде, наверное, брезгливость. С каких это пор на честной Руси завелись рабы? Вот, хотя бы те двое, что в корчме...?

– С тех пор, как нашлись покупатели. Гордость, может, и не позволила, но на помощь пришел бы твой желудок. Никто не в силах побороть могучий голод. И много ли ты видел в жизни, чтобы судить кого-либо? А сейчас не плохо было бы поскорее смотаться отсюда хоть к самому Чернобогу, хоть к его матери или даже бабке, если имеется. После того, что ты натворил, найдется немало охотников за твоей глупой головой.

Они тогда замешкались в городе. Покинув княжьи палаты, словен первым делом двинулся на Бабий торжок. Там он без труда сумел бы скрыться средь купеческого люда, втиснувшись в крикливое скопище. На торжище издревле стоял кумир Велеса, покровителя путников. Миновав Подольские ворота, по Боричеву спуску он добрался бы до Подола. Но это не входило в планы. Оставив слева урочище Кожемяки, Ругивлад обогнул Хоривицу, перебрался на тот берег Глубочицы, а после и через неспешную Оболонь, где потерялся всякий его след. Так что если кто и вздумал отомстить дерзкому чужестранцу - пришлось бы немало потрудиться.

– Да, неплохо погуляли в стольном городе!
– мяукнул Баун.

– У князя - это целиком твоя работа, не прибедняйся!
– возразил словен коту.

Навстречу им попалось еще два селянина.

– Велес в помощь! Не подскажите ли, добрые...?
– обратился было он к ним.

Мужики покосились на чудовишных размеров кота, благосклонно улыбнувшегося им во всю пасть, шарахнулись в сторону, как ошпаренные, и бросились наутек.

– Вроде, я сказал все правильно, - удивился словен и пропустил мимо какую-то умную мысль попутчика.

– Понял теперь, безалаберный руг? Хорошо хоть - на третьи сутки дошло, а то я совсем испугался... Ты ж не по-людски говоришь, не по-людски и думаешь, вас с колдуном послушать - с ума спрыгнуть можно.

– Не бранись, с брани едучи - и без того тошно!
– отозвался словен.

– Руг...аешься ты, на то и у рогов учился! Скоро бодаться начнешь! Князь-то Велеса чтить не велел, кумира ему не поставил...

– А плевал я на такого князя! Перун в пути не помощник!
– зло молвил Ругивлад и задумался.

"И впрямь, что только в языках не случается?! Звали их руянами, ранами звали, звали ругами, рутенами, то бишь русинами, и даже рогами, рогатыми, стало быть!" - вспоминал словен имена того знаменитого племени, что владело Буяном и Арконой.

– Ты-то может, и плевал, а вот им под князем жить да жить. Он - и судия, и отец родной, - не унимался кот.

– Слезай, довольно я тебя тащил!
– притворно сердито ответил Ругивлад, спихнув толстого самоуверенного зверя на каменистую твердь дороги.

– Не кипятись, приятель!
– мяукнул Баюн, - Если меня не подводит слух, а это совершенно исключено, кто-то скачет нам навстречу! Может - посыльный, а может - разбойник!

Теперь и словен заслышал иноходь.

Из-за поворота на взмыленной лошади к путникам наперерез вылетел всадник. Маленький и изящный наездник на громадном разгоряченном животном. Лошадь взвилась на дыбы, чуть не сбив Ругивлада, и, вдруг, стала, как вкопанная. На него брызнуло пеной, в нос ударил въедливый пот, пар сипло рвался сквозь широко раздувающиеся ноздри.

Кот выгнулся дугой и зашипел что-то на счет старой кобылы...

Наездник склонился к шее благородного скакуна, и, еще миг - упал бы на землю. Но словен подхватил безусого воина и бережно уложил в выцветшую на исходе бабьего лета траву. Серпень-то уж давно окончился, а третьего дня настал Велес-рябинник.

На воине был остроконечный шелом с выступом над переносицей. Кольчужные кольца, ловко прилаженные к убору, спускались серебристой чешуей на плечи. Колчан за спиной оказался пуст. Единственное оружие, оставшееся при витязе, обоюдоострый боевой топор. Железко расширялось к низу и к верху, образуя загибы.

И подивился словен отточенности юного лица, белоснежной мягкой коже, тонким бровям.

– Прах Чернобога!

У него возникло незнакомое ему чувство растерянности и смущения пред этим щуплым пареньком, почти ребенком. Говорят, что волхвы, если чему и удивляются, вида казать тому не должны. Сметение было мимолетным - нечаянный спаситель взял лошадь под уздцы и, отведя в сторону, оставил мирно пастись. Вернувшись, он застал кота, сидящим на груди незадачливого всадника. Зверь, спрятав когти в мягких подушках лап, размеренно и методично справа налево и слева направо бил незнакомца по щекам, надеясь привести в чувство.

– Ну, что!
– поинтересовался Ругивлад, наблюдая за его усилиями.

– Устал маненько!
– отозвался Баюн.

Но волхв не расслышал. На дороге вновь заклубилась пыль. Среди лязга и звона железа, ржания и хрипа загнанных лошадей пред ним возникло семеро в знакомой красно-коричневой одежде блюстителей закона.

– Ольга! Ольга!
– рявкнул один из преследователей.

– Милости просим, ребята, к нашему шалашу!
– приветствовал компанию Ругивлад, любовно поглаживая руны на мече.