Чтение онлайн

– Э, дядюшка! C бородой твоя загадка, - усмехнулся Владимир.

– Никак ведаешь?
– расплылся его дядя в улыбке.

– Це ж нитка с иголкою!

– Ха! Ну, а коль один гадает?
– не унимался княжий стрый.

– Это швея одноглазая попалась, - ответил уже довольный князь и осушил полную чару.

Гость стоял в дверях. На плече у него сидел мохнатый кот и гордо посматривал по сторонам. Это на какое-то время избавило иноземца от необходимости класть земной поклон Владимиру, был одет он не по-киевски, скромно да во все черное.

Князь тем не менее приветливо улыбнулся гостю и сделал знак приблизиться. Тот двинулся меж рядов. Кот, распушив хвост, все также покачивался на плече чернеца. На когте толстой кошачьей лапы висел тугой кошель, и зверь поигрывал им.

Палата затихла, только Фарлаф продолжал обгладывать кость, срывая с нее остатки мяса желтыми зубами. Всецело поглощенный этим, он не обратил на нового гостя должного внимания. А стоило!

Когда Ругивлад проходил мимо, направляясь к княжескому креслу, кот изловчился и свободной лапой выхватил у Фарлафа предмет его страсти. Сделал он это так быстро и умело, что едок непонимающе заморгал.

Зала вздрогнула от смеха и криков:

– Ай, да котяра! Вот так хват!

В дверях толпились бражники Серебряной палаты, не решаясь переступить порог, однако, им было интересно, что же еще сумеет вытворить заморский зверь.

Ругивлад ссадил Баюна и положил поклон хозяину, положил по-писанному, как учили еще отроком чтить старшего. Как велит обычай ругов вежливый, поклонился и на все четыре стороны.

– Здравствуй, светлый князь! Принимаешь ли заезжего молодца?
– просто сказал он, и ощутил на себе со всех сторон любопытные взгляды.

– Ты откуда, гость нежданный, как зовут тебя, как величают? Какого ты роду-племени?
– по обычаю вопрошал князь.

– Ныне имя мне Ругивлад будет, роду я словенского, не заморского. А пришел свет Владимир-князь с самого Велика Новагорода, поискать на Кривду Справедливости, на обидчиков моих поискать управу.

– Лжешь незваный гость!
– выпалил Краснобай, да аж с места вскочил.

Князь холодно глянул на Ругивлада, потом на дядю.

– Дозволь продолжать, князь?
– молвил первый.

– Брешет, Красно Солнышко, гость негаданный!
– оборвал второй словена, - Звать его не Ругивлад. Кличут его Ольгом, сам он с Ладоги. И презренный волхв новгородский Богумил, сладкоречия ради нареченный Соловьем, что смущал народ словами дерзкими - то его стрый будет.

– Погодите, дядя! Здесь мне спрашивать, а ему отвечать.

– Что он может сказать, злодей, когда давеча в корчме убил шестерых твоих стражников! Не за что убил, а по ярости...!
– гремел Краснобай Малхович.

Да и все зашумели, загудели, иные богатыри повскакали с мест.

– Так ли это? Правду ли речет наш дядя?
– разгневался Владимир.

– Так, да не так! Лукавит вельможа, Красно Солнышко, - спокойно отвечал Ругивлад.
– Все с ног на голову поворачивает. Стража на меня с бердышами полезла, есть тому свидетели. А шел я просить суда праведного, суда над убийцами старого Богумила. Им про то известно стало... А разбойники эти, по всему видать, - тысяцкий, Бермята-тать, да сам Малхович, Краснобаем прозванный.

– Ты говори, словен, да не заговаривайся! На кого руку подымаешь? На людей княжьих? Богумил супротив меня народ мутил, и кара его заслужена! За него виру не дам, да и боярам своим не позволю!
– твердо сказал князь.

Приметив, как заходили желваки наглого пришельца, Владимир едва уловимо кивнул кому-то на том конце залы. Но и там уже заметили, что гость, при последних словах князя, побледнел как сама смерть.

Словен пересилил ярость:

– А я и не прошу откупа, Красно Солнышко! Я справедливости ищу по старинным нашим обычаям. Видано ли дело - златом за кровь родную принимать?

Владимир хватанул ладонью по столу, и черные глаза владыки грозно сверкнули:

– Тем обычаям срок давно истек! Справедливость на Руси - это я. И каков княжий суд правый, ты, гость непрошеный, узнаешь ныне! ... Есть ли здесь словам его свидетели, что грозила стража смертью гостю Киева!?
– гаркнул князь на всю палату.

Малхович хищно зыркнул из под густых бровей, что сходились на переносице, в притихший на миг зал.

– Я - свидетель, - поднялся было какой-то здоровяк, но неразумного дернули за рубаху, и он прикусил язык.

– Ты с ума сошел, Сидор! Красно Солнышко запретил ходить в корчму! Там на втором этаже можно такое подцепить, что век не отвяжется, - цыкнул на простоватого богатыря его сосед с характерным бесформенным носом.

Если второй этаж был столь опасен, то вожделенный погреб с бесчетными рядами бочек и кувшинов, манил богатыря с прежней силой.

– Мррр... Я тоже могу, гм, свидетельствовать! Стражники твои хамы, хамы, хамы...
– замяукал Баюн, который уже давно сидел за столом и успел затолкать в пасть длинную копченую рыбину.

Князь аж глаза выпучил.

– Красно Солнышко, вот это она, диковина, и есть!
– восторженно зашептал Волчок на ухо Владимиру.

Богатыри, что приготовились уж вязать Ругивлада по первому намеку, обалдело уставились на говорящее животное. Кот меж тем опростал чашу зелена вина, лапой вытер усы и объявил:

– Так и быть! Щас спою!

Засмеялся Владимир-князь, следом за ним и вельможный Краснобай, и Претич. Стали гости да бояре диковину заморскую нахваливать, приговаривая:

– Ну, потеха, ну и забава!

– Принесите-ка говоруну наши гусельцы яровчаты!
– молвил князь, промокая слезящийся глаз.

– Тута они, Красно Солнышко! Я уже сбегал!

Заграбастал кот у Волчка инструмент и завелся, растекаясь сладким медом...

Замурлыкал чаровник, заговорил нараспев, и повел он чудную речь на разны голоса про Ивана-дурака, да про дочку его, Красну Шапочку, и про свояка их Колобка Горбунка, да про злую мачеху, Марью Моревну, прекрасную королевну. Как плыли они мимо острова Буяна, да терпели бедствие у Лукаморья, где молния в щепы разбила дуб... За княжьим креслом что-то звякнуло. Рухнул гриднь, крепившийся до сего момента. Повалились со смеху бояре да служивые. Осилить кошачье наваждение сумел разве Асмунд, и то лишь потому, что давно спал. Даже Ильдей, печенежский хан на службе у Владимира, не столь сведущий в традиции впечатлительных русов, утирал слезы и повторял: "Бедная девочка...!" Рыдала, обнявшись, приворотная стража. Седобородый ярл и Волчий Хвост до хрипоты спорили, кому досталась златая цепь да кто первым ограбил царство славного Салтана. Мурманская теория победила. Никто не заметил, куда исчез дерзкий гость. Следом за ним пропала и коварная зверюга. Но долго еще над Златой и Серебряной палатами не стихал сумасшедший смех Фарлафа, который отправился на выручку Снегурочке. Лишь к вечеру раздосадованный князь сумел-таки вытолкать взашей Волчка и иже с ним - слуги оживленно обсуждали международное положение Тридевятого царства.