Чтение онлайн

Оглянулся, но, в то же время, примечая, как непокорный локон прядью струится по ее виску. Лес был пуст, и даже колдунья, доселе утешавшая "внученьку", куда-то пропала.

– Скоро узнаешь!

– А сейчас никак нельзя?!
– настаивал он.

– Чудной ты? У иных героев столь сильна мечтательность, что порою притуплен слух и заиндевелое сердце. Они не видят сослепу даже того, что происходит в двух. Отец выдает меня замуж, по законам вятичей дочь не может перечить родителю.

Земля исчезла из-под ног. Он очнулся в пустоте, легкие жадно хватили воздух.

– И кто ж избранник?
– спросил Ругивлад, задохнувшись глотком, сдерживая проснувшуюся боль и ярость.

Вот, только венок оказался смят и уничтожен, еще мгновение назад радуя глаз.

А на кого сердиться, как не на себя?

– Можно подумать, что последние дни ты проспал, как медведь в берлоге! Что тебе его имя?

– Я был слишком занят приготовлениями к войне, а она не за горами, чтобы вникать в подобные мелочи.

– Ах, вот как!? Тогда...

– Ну, что тогда?

– Ничего...
– она поднялась, чтобы уйти.

– Подожди!
– он схватил ее за руку, - Я не все сказал! Мне нет дела до того, кто твой жених, но лучше бы ему поберечься.

– Не понимаю!

– Ты все прекрасно понимаешь! Я, конечно, не так ловок по части женщин, и, наверное, чудаковат.

– Скорей уж нелюдим, будто филин...

– Я не умею строить глазки и ластиться, когда это необходимо. Вероятно, зря, и следовало бы поучиться обольщению. У Ругивлада хватит гордости уничтожить всякого, кто посмел бы встать на пути, и ты это заешь. Глупо наступать на одни грабли дважды... Было бы время, я разобрался в своих чувствах - продолжал он, - Но раз такого времени нет, я постараюсь его выиграть... Короче, он будет убит, а за ним любой другой, а дальше следующий, скольких бы ты не подставила. Вспомни слуг Бермяты на дороге! Тут я придумаю что-нибудь поизящнее и позрелищней, твой папаша будет доволен! Я все сказал.

– Тебе бы колодезной водой обливаться - холодный душ немало помогает! А то мы очень грозные...! И почему ты, чужеземец, вбил в голову, что я тебе принадлежу?!! Иди и разбирайся... Ты мне без-раз-ли-чен. Пусти! Пусти руку!
– гневно потребовала Ольга.

Oх, и не ко времени заиграла кровь гордых вятичей!

– Ну, нет! Другого случая объясниться не будет!

В этом он был прав, сам того не подозревая.

– Отпусти! Ищи себя, ищи кого угодно. Жить - это значит желать, а как желать то, чего не знаешь. Трус!

– Я знал, этим кончится. Тихо ты, разъяренная кошка! Девчонка! Что ты видела в жизни? Что ты знаешь о ней? Человек не для того создан, чтобы вот так просто пройти от рождения к смерти! Неужели ты хочешь быть, как твои подруги? Ах, да, они уже все брюхатые ходят. Родят. Воспитают. Однажды вечерком их мужик напьется, да и побьет женушку. Она в слезы. Но против воли рода не попрешь. Стерпится - слюбится. Любовь зла - полюбишь и козла. Вырастит сыночка - уже толстая, руки красные, глаза слезятся. Вот стрелы пролетели - и, ага! Мужика убили. И прямая ей дороженька за ним. И так каждый раз, каждое поколение. А дите-то, дите! Ну, выросло. О нем уже все наперед известно. Девчонка - играет в куколки, потом хороводики, затем целуется на сеновале, играют свадебку... Пацан - бегает с палкой, потом уже с луком, затем в ночное... Первый поцелуй, свадебка, детишки, надо семью кормить... Пошел к дружкам - выпили. Заявился домой, жена в слезы, но сапоги снимает, и ложится подле него, и жалеет, и плачется в плечо. Судьбина их такая, горькая. Но боги тут ни при чем - это волхвы сочиняют! А я так не могу, и такого я не желаю! Может, нам удастся вырваться из этого круга? Должен ведь его хоть кто-то разорвать!

– Не тебе, чужеземец, сомневаться в мудрости Рода. Как ты вообще смеешь кого-то судить? Молодые затем и рождаются, чтобы заботиться о старых. Старые умирают - уступив дорогу молодым. Ты, как жалкий торгаш, боишься прогадать! Я ведаю, может, и меньше твоего, но могу сказать точно, что не будет тебе покоя никогда! Вечным странником, вечным чужаком скитаться тебе до самой смерти, если та пожалеет и явится к тебе, отягощенному ведами, но избавленному от чувства любви. Прощай!
– выпалила Ольга.

От неожиданности Ругивлад ослабил хватку. Озадаченный, он разжал пальцы, словно выпустил из рук синюю птицу Удачи. Ольга вырвалась и бросилась в лес, роняя на травы тут и там похожие на росу прозрачные соленые капельки. Они скользили по листьям и, падая, с печальным звоном разбивались о землю...

Еще вчера он мог упивался ее близким присутствием, ловя дыхание и малейший жест, произнося на все лады милое имя! Еще вчера, кабы маленько решимости, он сумел бы передать ей тот восторг, то необъяснимое всесильное чувство, что сродни блаженной беспомощности!? Сколько раз был случай поделиться с девушкой тем, как боготворил и безмерно возносил ее в грезах и мечтах!? И как он понял, что беззащитен пред Ольгой! Но осознание этого напротив, еще сильнее, привораживало Ругивлада.

– Все кончено!

– Лопух, - ласково произнес Баюн, который по старой привычке подслушивать, весь этот разговор провел, свернувшись в клубок на крыше ведьминского дома.

Женские слезы выведут любого из равновесия.

– Бросаться в омут - так с головой, грубиян! Живо за ней!
– рявкнул зверь.

Ругивлад, спохватившись, кинулся было вслед, но тут отрывисто и грозно прозвучал сигнал сбора, нарушив первозданную тишину вятических лесов.

* * *

Совет, на который пригласили и Ругивлада, проходил в празднично убранных палатах жупана. С десяток вождей и старейшин толпилось здесь, ожидая Владуха. Прибыл даже Родомысл - вождь из Дедославля, и по такому случаю, говорили, сам Буревид оставил Радогощ*.

(* Радогощ - на его роль претендуют два городища - это либо Погар на реке Судость (притоке Десны) к западу от Трубчевска и к северу от Новгорода Северского, либо это собственно Радогошь на реке Нерусса к северу от Севска и к западу от Крома)

Враг стоял у ворот в страну вятичей, по Дону уж пылали городища, а озверелые от крови печенеги насиловали женщин и резали скот.

– Дорогу, дорогу!
– в залу вошел воевода и с ним несколько воинов.

Быстрым шагом мимо следовали, доверительно переговариваясь, Владух и глава всех глав. Их сопровождали Станимир и Ольга, немного погодя вошел и лихой Дорох с двумя старшими воинами из Радогоща ...

Радигоша?! Да, Радигоша! Нет, не того великого, что в земле лютичей-ретарей!

Когда Вятко* и Радим повели свои роды на восток и осели от верховий Днепра до самой Волги - венедские городища сохранили прежние имена. Так произошло с селением Клещин, что на Плещеевом озере. Суздаль - град Силезский, соперник Ратибора, опустел там, на левом бреге Одра, но вновь воскрес в Залесье. Первобытным обитателем здешних земель было племя мерян, возле которого по нижней Оке жила мурома, а дальше к востоку за Окою мордва. Славяне, шедшие с Радимом и Вяткой, да кривы с северянами, двинувшиеся следом, потеснили нынешних соседей, но места хватило всем. Повздорили тогда славяне разве с киянами-русами, да извечным своим врагом хазарами. Вот как вещали об этом арабы:

(* Вятко - легендарный праотец вятичей, вместе с Радимом привел западных славян "из ляхов" на Русскую равнину в 5-7 вв. н.э. Радим положил начало роду радимичей, покоренных Владимиром незадолго до описываемых событий).

"... И Славянин пришел к Русу, чтобы там обосноваться. Рус ему ответил, что это место тесное. Такой же ответ дали Кимари и Хазар*. Между ними началась ссора и сражение, и Славянин бежал и достиг того места, где ныне земля славян. Затем он сказал: "Здесь я обоснуюсь и легко отомщу им!" И та земля обильна. И много занимаются они торговлей..."