Чтение онлайн

– Вы говорите о ней так, как будто это для нее привычное дело.

– Нет, тут дело не в привычке, мне трудно это объяснить, мистер Мейсон.

– Заметно.

– Дафна относится к тем женщинам, которые должны быть постоянно в кого-то безумно влюблены.

– У нее же есть муж.

– Ну, ну, мистер Мейсон! Вы реалист или же ничего не понимаете в женщинах! Брак - это деловая связь, так сказать, повседневное состояние. Дафне все это давно прискучило. Она должна быть влюбленной, причем до беспамятства, а быть влюбленной в собственного мужа триста шестьдесят пять дней в году очень трудно.

– Да вы ее защищаете, как я погляжу?

– Я просто хочу объяснить вам положение вещей.

– Ол-райт, верю вам на слово. Она - "эмоциональная цыганка". И по зову крови она отправилась в Сан-Франциско. Что вы предприняли?

– Остановил ее.

– Почему?

– Потому что знал, что она будет гораздо больше страдать, если уедет, чем если останется.

– Вы перехватили ее в аэропорту и убедили вернуться?

– Правильно.

– И она поехала назад в Лос-Анджелес вместе с вами? Что вы тут сделали?

– Поговорил с ней. Объяснил ей, какую непростительную глупость она собирается совершить.

– Как она поступила?

– Ну, сначала расплакалась, но в конце концов согласилась со мной и даже назвала настоящим другом.

– Когда все это было?

– Сразу после того, как я уехал из аэропорта.

– Вы отвезли ее домой?

– Да.

– Сколько времени на это ушло?

– Минут двадцать - тридцать.

– Как долго вы находились у нее дома?

– С полчаса. Возможно, три четверти часа.

– Каким образом вы узнали, что отыщете ее в аэропорту?

– Помогла чистая случайность.

– "Чистые случайности" - это мое самое любимое блюдо! Обожаю всякие странности, аномалии, случайности...
– заявил совершенно серьезно Мейсон.

– У нас с Фредом имелись совершенно определенные обязанности. Мы как бы поделили работу.

– Вы хотите сказать, что работали вместе с Милфилдом в этой так называемой Скиннер-Хиллзской овцеводческой или каракулевой компании?

– В известном смысле, да. Только мое участие было скорее косвенным.

– Как прикажете это понимать?

– Ну, я работал - мои интересы не совпадали с интересами... Ол-райт, остановимся на этом. Некоторые деловые подробности я не могу обсуждать.

– Вы имеете в виду, что вы работали по нефтяной программе и...

– Прошу вас, мистер Мейсон, не вкладывайте мне слова в рот, не подсказывайте, что мне говорить. Единственное, что я могу сообщить, это то, что я был связан с Фредом. Он попросил меня сходить к нему домой и забрать портфель с бумагами. Объяснил, где его найти, на случай, если Дафны не будет дома.

– В котором это было часу?
– спросил Мейсон.

– Примерно в полдень или чуть позже.

– Почему Милфилд сам не захватил бумаги с собой?

– За ленчем он договорился о какой-то важной встрече.

– Вы должны были с ним встретиться после ленча?

– Нет, примерно в четыре часа.

– Вы знали, куда он намеревался отправиться потом? И что сделать с бумагами?

– Эти бумаги он хотел показать мистеру Бербенку. Мистер Бербенк ожидал его на борту яхты.

– Но разве Бербенк, когда находился на яхте, не запрещал беспокоить его с деловыми вопросами?

– Как правило, да. Но это был особый случай. Мистер Бербенк сам пожелал увидеть Фреда, фактически приказал ему явиться на яхту.

– Вы уверены?

– Да.

– А если выяснится, что Роджера Бербенка в пятницу на яхте не было, что он не собирался там быть?

Ван Ньюис улыбнулся и покачал головой. И улыбка и жест были доверительными.

– Уверен, вы выясните, что в действительности так не было, мистер Мейсон.

Мейсон хотел что-то сказать, но передумал. В течение нескольких минут он обдумывал ответ Ван Ньюиса, затем сказал:

Ол-райт, вы отправились за бумагами. Что было дальше?

– Понимаете, к подушке на тахте была приколота записка...

– Вы прочли записку и оставили ее на месте?

– Нет, конечно. Я побоялся, что Фред может заскочить домой на минуту. Он очень расстроится. Я же сказал, что Дафна - "эмоциональная цыганка". Поэтому я сорвал записку и сунул себе в карман.

– Записка предназначалась Фреду?

– Да.

– Записка сохранилась?

– Да. Но, мистер Мейсон, ваш допрос далеко отошел от сути дела. Вам это не кажется?

– Нет.

– Записка, мистер Мейсон, сугубо...

– Эта записка, - прервал его Мейсон, - является вещественным доказательством. Во всяком случае, в той части дела, которую расследую я. Если вы хотя бы отчасти заинтересованы в том, чтобы избежать широкой огласки, вы поймете, что самым разумным для вас будет ознакомить меня с той информацией, которая меня интересует.

Ван Ньюис еще с минуту поколебался, вопросительно посмотрел на Деллу Стрит.

Та уверенно кивнула и произнесла:

– Так будет лучше, вы сами в этом скоро убедитесь.

– Хорошо, - сдался Ван Ньюис.
– Возможно, в самом деле разумнее будет ознакомить вас со всеми фактами, мистер Мейсон.

Он раскрыл портфель, вытащил листок бумаги и протянул его Мейсону.

Мейсон заметил, что листок и в самом деле был приколот к какой-то ткани, об этом говорили и двойные проколы в углу, и помятая его верхняя половина.

Записка была написана чернилами аккуратным почерком:

"Дорогой Фред!

Я знаю, ты посчитаешь меня гадкой, в особенности из-за того, что уже было в прошлом. Но я ничего не могу с собой поделать. Как я говорила тебе десятки раз, я не в силах бороться с велением сердца. Я могу только контролировать свои эмоции, но мне не совладать с тем, что порождает эмоции и без чего я просто не могла бы существовать.

В течение долгого времени я боролась с этим и сомневалась в необходимости того шага, который все же предпринимаю. Думаю, ты и сам распознал симптомы моего душевного состояния, но боялся поставить окончательный диагноз. Точно так же, как сначала боялась я. Короче, Фред, я люблю Дуга, и этим сказано все! Дело вовсе не в том, что ты сделал или чего не сделал. И теперь уже ни один из нас не в состоянии ничего изменить. Ты всегда поразительно хорошо относился ко мне, я буду и впредь уважать тебя и восхищаться тобой.