Чтение онлайн

Порядка десяти минут занял путь до ближайшего круглосуточного универсама, ещё столько же, сдерживая раздражение, я потратил на обход продуктовых рядов, и в полтора раза дольше потребовалось, чтобы дождаться реакции от зависшего компьютера на кассе. Я не произнёс ни слова, слушая оправдания продавщицы - светловолосой женщины с постным лицом вяленой трески, но та всё равно с каждой минутой смотрела на меня с неудержимо возрастающим страхом. Соседняя касса пустовала по причине вселенского принципа безалаберности обслуги, но даме предо мной даже не пришло в голову, что можно пересесть, хотя другой компьютер явно был включен. Конечно, существовала немалая вероятность, что со второй кассой всё обстоит ещё хуже, да и нервная подозрительность продавца меня смущала. Возникла мысль, что где-то в недрах магазина вооруженные бандиты удерживают подругу этой блондинки, и моё присутствие грозит привести к началу очаровательного кровавого аттракциона, о котором на следующий день напишут в местных газетах.

Насилие мне всегда нравилось только с позиции наблюдателя, поэтому я помалкивал и терпел. Хотя вид охранника, скучающего на складном стуле около входа, наводил на подозрение, что нервозность женщины вызывало нечто иное.

Например, демоница, беспечно играющая с висящей над кассой китайской игрушкой. Из-за повальной моды на так называемый фэн-шуй я часто видел аналогичные штуки, но ни разу не удосужился узнать их название: несколько тонких металлических цилиндров на веревочках, покачивающиеся и звенящие с колебаниями воздуха. Пальчики суккуба легонько и ритмично подталкивали металл, извлекая простенькую мелодию. Музыка была неуловимо знакомой, кажется, из давно забытой детской песенки или считалочки.

Похоже, я уже привык к суккубу, раз не сразу обратил внимания на её действия. Для продавца же, неспособного увидеть демона, всё выглядело так, словно игрушка зазвенела сама собой, как только я стал рядом. Просто шикнуть демонице "прекрати!" я не мог: смолкни музыка по моей команде, женщина окончательно бы свихнулась от страха. Посему приходилось игнорировать звон, будто ничего странного не происходило.

Некто злой и весёлый, живущий в глубинах моего ума, предложил непринужденно положить руку на прилавок и как бы случайно начать постукивать кончиками пальцев в такт мелодии. Удержаться от соблазна было непросто, но я справился: то выглядело бы слишком гротескно. Настоящее зло никогда никого не пугает намеренно, именно из-за своей по-детски непосредственной чудовищности оно и выглядит столь ужасным.

Покинув магазин с увесистым пакетом в руке, я сделал суккубу замечание. В ответ демоница беспечно пожала плечами:

– Какая разница, что она подумала? Даже если бы я начала бросаться товаром в стены, она бы всё равно тебя обслужила, как только отошла от шока. Сверхъестественное для людей вроде неё является поводом только для сплетен.

Я потратил на раздумье целую минуту, но так и не нашёл разумного возражения.

– Знаешь, что происходит с теми, кого всерьёз подозревают в колдовстве сегодня? Их сторонятся и им поклоняются. Стоит тебе выделиться хоть чем-то, остальные люди тут же обретают неудержимое желание задавать тебе вопросы о жизни, вселенной и вообще.
– Демоница вновь уставилась в пустое небо.
– Люди удивительно легко изобретают кумиров, и чаще всего - чтобы их тут же с восторгом низвергнуть.

– К чему ты ведешь?

– Не бойся, что кто-то узнает обо мне. Этот человек немедленно придумает тысячу причин, почему я невозможна, а если доказательство моего существования окажется слишком очевидным - почему я не важна. Твоя личность облачится тайной, твои слова покажутся многозначительными, твои поступки в чужих глазах приобретут новый смысл; но ничего не изменится - никто не захочет рушить свою привычную жизнь. Знание обо мне будут хранить в тайне из страха или корысти. "Что может произойти со мной?" - вот вопрос, которым задаются люди ежедневно. В худшем случае тебя попытаются убить, чтобы завладеть амулетом, но ты ведь не настолько глуп, чтобы рассказывать о нём, не правда ли? Возможно, кто-то попытается тебя шантажировать, но его угрозы будут пустыми: кого заинтересует такая истина, кроме психиатра? В итоге ты просто окажется одним из тех типов, о которых рассказывают небылицы.

– Я не боюсь, что однажды встречу толпу с факелами, выйдя из дома, - усмехнулся я.
– Это едва ли осуществимо. И мне, по большому счету, понравится, если меня сочтут страшным колдуном. Просто я нервничаю, когда не могу предугадать последствия.

– Зато я могу, и поверь: тебе нечего опасаться. Последний раз мой хозяин пострадал из-за того, что люди узнали обо мне, восемь веков назад. И то, я лишь послужила поводом для суда, подготовленного его политическими противниками. Людей больше волнуют деньги, чем демоны.

– Восемь веков?
– помолчав, нервно повторил я.
– Полагаю, да, я могу довериться твоему опыту.

Демоница отвлеклась от невидимых звезд и с нежностью взглянула на меня.

– Милый, возраст не важен.

– Я гарантированно умру до конца текущего столетия, а ты небрежно обмолвилась о восьми, словно об одном дне, - подавленно отозвался я.
– В моих глазах ты только что из разряда демонов перешла в ряды богов. Конечно, возраст не важен, когда речь идет о десятилетиях. Но века?! Ты столько видела, что мы определенно не равны. Я опасаюсь оказаться марионеткой, используемой древним духом для развлечения.

Демоница плотоядно обнажила зубы. Так мог бы улыбнуться леопард.

– И что, если это правда?

Я остановился. К тому моменту мы уже стояли на пороге моего подъезда, но мои ноги сковало именно словами суккуба.

– Чего именно ты боишься? Если я на самом деле хтоническое божество, ищущее изысканного утешения своей тысячелетней скуки, то чем плохо оказаться моим шутом?

Я обдумал это всерьёз, набирая три шестерки, и вынес вердикт, озадачивший меня самого:

– Ничем. Ты очаровательна. Даже если ты манипулируешь мной в своих интересах, моя бессмысленная жизнь от этого только выигрывает. Разумеется, при условии, что моя смерть не окажется интересна тебе ещё больше.

– Нет. Мертвецы меня не привлекают.

В молчании мы поднялись в квартиру. Узкая сумрачная лестница, будто прорвавшаяся в реальный мир из болезненной фантазии пугливого неврастеника, подавляла желание беседовать.

Уже в квартире, наблюдая, как я разбираю пакет с продуктами, демоница продолжила разговор:

– Ты удивительно спокоен.

– А твои прежние, - я чуть было не сказал "клиенты", но одумался, - хозяева дольше успокаивались?

– Нет. Но они дольше привыкали ко мне. Слияние на третий день - своего рода рекорд.

Богатство интонаций суккуба позволило мне найти в этих словах и удивление демона, и его потаенное самодовольство, но также и некоторую тревогу. Последнюю несложно было понять: за сотни лет древний демон должен был наловчиться предугадывать своё влияние на людей, и ошибка в прогнозах наверняка приводила суккуба в замешательство.

Либо она просто хотела, чтобы я так думал. Я задушил свои социальные амбиции, но всегда знал, что во мне ещё дремлет болезненное честолюбие. Для психолога с многовековым стажем разглядеть его вряд ли было сложно. И уж точно не составило труда польстить мне, намекнув на мою исключительность.

Игра демона оказалась довольно-таки прозрачной.

Либо она говорила искренне, и я только что окончательно сдался в плен паранойе.

– Я не могу верить тебе, и не могу не верить, - проворчал я, разжигая огонь на плите.
– Ты ставишь меня в тупик.