Чтение онлайн

На фоне этого мое возмущение, подразумевающее готовность к сотрудничеству, несмотря на нападение, было не бессмысленной попыткой спастись, а возможностью для них дать заднюю и уладить дело миром.

Движение Фальгота замерло на полпути. Его взгляд, секунду назад полный холодной ярости и безошибочного расчета, встретился с моим.

Из тени у стены Ашгел, потирая одной рукой затылок, не сводя с меня узких, колючих глаз, но его копье уже не было направлено острием прямо в мое горло.

Шар маны, размером с кулак, родился у меня над ладонью. Я не вкладывал в него ничего, кроме минимального заряда освещения — ровного, тепло-желтого сияния.

Мне этот свет был не нужен — мои золотые глаза видели каждый скол на каменной кладке, каждую морщину на их лицах и в темноте, — но им, обычным Артефакторам, пусть и опытным, требовалось видеть собеседника.

Видеть мои глаза, выражение моего лица, видеть, что я не собираюсь кричать или нападать первым.

Мягкий свет шара разлился по каморке. Он выхватил из мрака Фальгота и Ашгела, застигнутых в момент перехода от боевой ярости к вынужденному перемирию.

Их артефакты сокрытия, судя по всему, полностью деактивировались после первого же столкновения — теперь они были просто двумя смотрителями в простой форме, если не считать оружия и боевой сосредоточенности в позах.

— Ты… — начал Фальгот, и его голос прозвучал хрипло, срываясь на полуслове. Ашгел обменялся с быстрым, мпочти незаметным взглядом. — Ты говорил… о доле, — наконец выдавил Фальгот, его пальцы так сильно сжали рукоять клинка, что костяшки побелели.

— Да, я хочу в долю, — кивнул я. — Немного странно продолжать тот разговор после того как вы попытались провести тихую ликвидацию, но я вас понимаю. На вашем месте я поступил бы также.

Я позволил щиту «Сказание о Марионе» окончательно рассеяться. Рискованный ход, но необходимый для демонстрации доверия, которого не было.

— Ты серьезно? — Ашгел фыркнул, но в его колючем, недоверчивом голосе пробивалась живая нотка профессионального любопытства. — Готов просто забыть, что тебя только что пытались заколоть как свинью во сне?

— Я готов рассматривать этот инцидент как… неудачное, но понятное начало переговорного процесса, — сказал я, слегка склонив голову набок, демонстрируя готовность к диалогу. — Или как тест, который я успешно прошлел. У меня нет ни малейшего желания превращать эту сложность во взаимное гарантированное уничтожение. У меня есть желание заработать, найти свое место под солнцем. А у вас, как я могу судить по масштабам операции, есть работа, которую нужно выполнять, и проблемы, которые нужно решать тихо и эффективно. Так почему бы не сотрудничать?

Фальгот наконец убрал свой клинок. Он тяжело, со свистом выдохнул, и напряжение в его сутулых плечах немного ослабло.

— Ты чертовски спокоен для парня, которого только что чуть не отправили в последний путь, — проворчал он, его взгляд теперь был менее враждебным, более оценивающим.

— Привык к нестандартным ситуациям, — коротко парировал я. — Итак? Вы готовы к переговорам?

Они снова переглянулись.

— Нам… нужно проконсультироваться, — сказал Фальгот после недолгой, тягостной паузы. Его тон стал осторожно-деловым, лишенным прежней угрозы. — Мы не уполномочены принимать решения такого уровня самостоятельно.

— Договорились, — кивнул я, делая шаг назад и снова садясь на койку. — Я буду ждать. Но постарайтесь не слишком затягивать с решением.

Оба, не сказав больше ни слова, развернулись к двери. Фальгот приложил ладонь к деревянной поверхности рядом с косяком, и я почувствовал короткую, сжатую вспышку маны.

Дверь, которую они, видимо, заблокировали снаружи перед своим визитом, бесшумно отъехала на сантиметр, и они быстро, один за другим, выскользнули в темный коридор.

Их шаги за дверью — сначала осторожные, крадущиеся, затем, по мере удаления, становившиеся более уверенными и быстрыми, — затихли в глубине коридора. Воздух в каморке все еще был тяжелым, пропитанным запахом озона от разрядов.

Я медленно, очень медленно выдохнул, позволив напряжению, которое копилось во мне, постепенно выйти. Это было, конечно, не смертельно опасно, но неприятно. Мягко говоря.

Я сжал ладонь, и шар маны погас.

На следующее утро, едва я вернулся со своего формального, ничего не значащего обхода, меня перехватил один из молчаливых помощников.

— Старший ждет. В своем кабинете. Сейчас, — буркнул он, не глядя мне в глаза, и, не дожидаясь ответа или подтверждения, развернулся на каблуках и зашагал прочь, его тяжелые сапоги глухо отстукивали по каменному полу.

Кабинет Дакена располагался не в том помещении у входа, где он обычно вел утренние брифинги. Он находился глубже, в самой укрепленной части административного блока, за рядом стальных дверей с решетчатыми окошками.

Засов отъехал внутрь стены с глухим, маслянистым стуком после того, как я дважды коротко постучал костяшками пальцев.

Пространство оказалось на удивление просторным. Напротив двери горел камин. Пламя пылало ярко, питаемое не дровами, а толстыми синеватыми брикетами угля, отчего жар был сухим и интенсивным. Оно отбрасывало на стены, обитые потрескавшейся от времени темно-коричневой кожей, беспокойные, пляшущие тени.

За столом из черного, отполированного до зеркального блеска мореного дерева сидел Дакен. Его обычная, натянутая до боли улыбка и дежурная бодрость на этот раз отсутствовали напрочь и от этого он казался совершенно другим человеком.

— Закрой дверь, Вейл. Садись, — произнес он. Голос был негромким, низким, без привычной трескучей энергии.

Я опустился на жесткий, прямой стул с высокой спинкой, стоящий перед столом.

— Ночью у тебя были гости, — начал Дакен без каких-либо предисловий или приветствий. Он откинулся в своем кожаном кресле, сложив пальцы на животе. — Идиоты. Но ты не только остался жив, но и предложил… сделку. — Он сделал небольшую паузу, давая слову повисеть в душном воздухе. — Повторю его вопрос и задам свой. Правда ли, что ты хочешь к нам присоединиться? И зачем? Настоящая причина. Не та, что для болтовни в коридоре.

Он смотрел на меня прямо, не мигая, его взгляд был тяжелым и непроницаемым. То, что он знал все детали — кто, когда и как, — лишь подтверждало очевидное: Фальгот и Ашгел были его прямыми подчиненными, а он курировал не только этот главный рудник, но и скрытый драгоценный.

Я позволил себе расслабиться, насколько это было возможно, плечам опуститься, и принял выражение лица, которое годами работало на пиратских сходках — циничная, усталая откровенность человека, которому надоело притворяться.

— Я прибыл в Четыре Стужи не для того, чтобы до седых волос тыкать артефактной киркой в стену или слоняться по тоннелям, наблюдая, как это делают другие. Я ищу работу. Настоящую. Такую, где платят за результат и за умение держать язык за зубами. Все просто. Мне нужны деньги, много, и возможность не оглядываться на прошлое. У вас есть и то, и другое. Я предлагаю свою полезность. Взаимовыгодный обмен.

— Настроение… правильное, — наконец произнес Дакен спустя почти полминуты, и в уголке его тонких губ дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку. — С таким складом ума далеко пойдешь. Или очень быстро и очень тихо сгинешь. Но шанс, определенно, есть. Хочешь, проведу тебе экскурсию?