Чтение онлайн

— Ясно, — ответил я. — Буду ждать своего выхода.

Дакен в последний раз кивнул, и на его усталом лице на мгновение мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее удовлетворение. Он получил то, что хотел: превращение проблемы в полезный актив.

А я получил то, что было нужно мне: шаг в сторону «Ока Шести». Пять недель — долго, конечно. Но теперь, когда я знал, чего именно жду, ожидание определенно будет куда проще.

Первый месяц моей новой жизни на руднике прошел под знаком размеренной, почти сонной рутины.

Условия для шахтеров благодаря вливаниям денег от драгоценного рудника здесь были неестественно хорошими. Просторные общие спальни с обогревом. Трехразовое горячее питание в столовой. График — две смены по восемь часов с обеденным часом. Оплата — выше средней по Руинам, деньги выплачивались аккуратно, без задержек.

За кражу руды грозило увольнение и черная метка в агентстве, но зачем красть, когда все так хорошо? Дисциплина поддерживалась не грубой силой смотрителей, а самой системой — выгодой от соблюдения правил.

А раз машина работала сама, мое присутствие в качестве «младшего смотрителя» свелось к формальности. Теперь, как и мои коллеги, два, иногда три раза за смену я совершал неспешный облет главного тоннеля и нескольких назначенных мне боковых штреков.

Я парил, кивая знакомым уже лицам. Они отвечали кивками, иногда усталыми, иногда — с каплей уважения к моему рангу Предания. Ни драк, ни саботажа, ни попыток спрятать добытый кусок в сапог. Сплошная идиллия трудящихся.

И эту идиллию я использовал по полной. Пока мое тело механически парило по знакомому маршруту, и тем более пока я оставался один на один с самим собой в комнате, сознание было занято куда более важным делом — тончайшей игрой с мировой аурой.

Техника, полученная от Шароны, превратилась в ежедневную, ежечасную медитацию. В моей мана-сети уже обосновалась и прижилась одна сотая процента высшей энергии. Теперь моя задача была — увеличить эту долю.

Процесс напоминал процесс сплетения вместе пенькового каната и стального троса. Мана — гибкий, послушный канат, отзывавшийся на малейшее мысленное касание. Мировая аура — стальной, неподатливый трос, который даже просто гнулся с огромным трудом.

Я учился распушать конец «троса» на тончайшие, невидимые волокна и вплетать их в структуру «каната» так, чтобы они стали его частью, а не просто болтались внутри, создавая помехи.

Прогресс требовал феноменального терпения. Сгорая от желания сразу вкачать в себя больше силы, почувствовать, как плотность маны в каналах растет, я каждый раз останавливал себя.

Один неверный «узел», одна ошибка в плетении — и структура маны в этом канале могла разрушиться, вызвав болезненный откат или, что хуже, незаметный изъян, который даст о себе знать в бою.

Так что я работал медленно, кропотливо, проверяя каждый шаг усиленным золотыми глазами восприятием, которое видело не просто светящиеся потоки, а их текстуру, плотность, направление вращения микрочастиц энергии.

К концу пятой недели простоя я довел концентрацию до полутора сотых процента. Мана постепенно становилась плотнее, тяжелее, словно ртуть по сравнению с водой.

Ее потенциал, ее ударная мощь, продолжали расти. Я чувствовал, как сила накапливается внутри, сконцентрированная, готовая к выбросу.

Но одной практики ауры было мало. Нужно было отрабатывать и свою новую роль, занимаясь поиском новых шахтеров для драгоценного рудника.

Вербовка.

Моим главным инструментом стал слух, улучшенный Маской до нечеловеческого уровня. Во время облетов, в шумной столовой, в общих душевых, где пар скрывал лица — я слушал.

Не все разговоры были о сменах, планах и инструменте. Сквозь общий гул доносились обрывки фраз, по которым можно было находить слабые места людей.

— … опять письмо от жены, лекарства для сына опять подорожали, уже даже с учетом премиальных и аванса не хватает…

— … проигрался тем ублюдкам у входа в третий сектор, надо отдавать через неделю, а нечем…

— … если бы не этот долг старому хрычу, я бы давно свалил отсюда, к чертям, на край света…

— … премии не хватит, чтобы выкупить её контракт у того борделя…

Нужда. Отчаяние. Жажда больших денег, и как можно быстрее, любой ценой. Это была моя целевая аудитория.

Я не лез ко всем подряд. Сначала — наблюдение. Потом — мимолетный, случайный разговор у раздаточного окна или в очереди на смену. Заводил знакомство. Через какое-то время намекал на возможность дополнительного, пусть и не совсем легального заработка.

Я не предлагал напрямую. Я просто вбрасывал идею и ждал. Те, кто были готовы на всё, кто ухватывался за этот намек как утопающий за соломинку, сами подходили позже.

Разговор с такими был коротким и деловым, без лишних сантиментов.

«Вы что-то говорили про… дополнительные заработки?» — голос дрожит, но взгляд цепкий, вымученно-сосредоточенный.

«Возможно, — отвечаю я, оглядываясь по сторонам, хотя знаю, что нас не видно. — Работа тяжелее. Гораздо. Не ковырять киркой в безопасной штреке. Риски есть серьезные. Но платят… в разы больше, чем здесь. Без вопросов, без отчислений».

Видно, как сглатывает, как кадык дергается.

«Я согласен».

«Не торопись, — останавливаю я. — Подумай немного. Там будет куда сложнее. Взвесь все „За“ и „Против“. Если не передумаешь, то приходи ко мне завтра».

Приходили многие.

Вербовка была похожа на тонкую хирургическую операцию в грязных условиях. Ошибка — и слухи поползут по руднику, привлекут внимание.

Я работал аккуратно, выборочно. Двадцать человек за пять недель — казалось, не так много, меньше человека в сутки. Но к моменту, когда настала моя очередь отправляться на месячную смену в драгоценный рудник, Дакен от моих результатов пребывал в полном восхищении.

— Двадцать за один месяц! Фальгот за два месяца пятнадцать наскреб. Ашгел — двадцать пять за четыре. Ты как это делаешь, скажи?

Я покачал головой.

— Секрет фирмы. Может быть расскажу, когда испытательный срок закончится.

Дакен молча смотрел на меня несколько секунд, потом уголок его рта, скрытого седой щетиной, дрогнул в медленном, тяжелом подобии улыбки.

— Неплохо, Масс, — проговорил он, уже привыкнув обращаться ко мне по «настоящему» имени, которое я ему открыл в «приступе откровенности». На самом деле для того, чтобы он попытался навести справки и узнал, что некий Масс Макфьер действительно бежал из Руин Плачущего Духа. Узнать, что это — работа имперской разведки, вряд ли смогли бы даже в «Оке», не то, что Дакен. — Завтра сменяешь Ашгела. Покажешь, как управляешься не только с вербовкой, но и с дисциплиной на месте. — Он сделал паузу, постучал толстыми пальцами по столу. — Если справишься там так же блестяще, как и с набором… то я подумаю об отмене испытательного срока. В обмен на твой секрет фирмы.