Чтение онлайн

— Разумеется, — кивнул я, сохраняя деловой тон.

— Тогда пошли.

На этот раз мы не пошли через главный тоннель. Дакен встал, подошел к стене справа от камина, к одному из больших кожаных панелей, и нажал на нее в определенной последовательности. Раздался почти неслышный щелчок, и часть стены, идеально замаскированная, бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий, ярко освещенный артефактными лампами проход.

За ним оказалась небольшая кабинка лифта, отделанная тем же металлом, что и укрепляющие фермы в штольнях. Лифт поехал вниз, с едва слышным, глубоким гулом мощных манных двигателей.

Когда двери наконец открылись, меня ударило в лицо знакомой волной воздуха драгоценного рудника, в ушах зазвенела ценность добываемой тут руды.

Мы вышли в ту самую скрытую полость. И если в прошлый раз я был тут ночью, когда никаких работ не велось, теперь звуковой фон составляло монотонное, настойчивое жужжание десятков режущих и буровых инструментов. Никаких кирок. Шум был ровным, не прерывающимся, похожим на гигантский рой разъяренных металлических насекомых.

В главном руднике шахтеры трудились, не отлынивая и не халтуря. Но тут они вкалывали в худшем смысле этого слова, это было сразу заметно. Мимо нас то и дело пролетали рабочие на своих «Прогулках», и, хотя их форма оставалась качественной и целой, на исхудавших лицах без труда читались истощение, боль и желание закончить со всем поскорее.

Они не сменяли друг друга, не станавливались на отдых. Бесконечная, далеко не медитативная, а скорее изматывающе-однообразная работа, явно невероятно трудная физически. Ручные буры весили килограммов по сто, а такой вес даже Артефакторам Сказания на постоянной основе удерживать было крайне непросто.

— Добро пожаловать в настоящее сердце рудника номер четыре, — сказал Дакен, повысив голос, чтобы перекрыть всепроникающий гул. — Здесь, в отличие от основного рудника, добывают инеистое золото, куда более качественный подвид инеистой стали. Из него делают даже артефакты уровня Эпоса. Улавливаешь разницу в масштабах?

Я медленно кивнул, осматриваясь, стараясь запечатлеть каждую деталь. Контраст с верхним, показным рудником был не просто разительным — он был вопиющим.

Там — деланная видимость порядка и безопасности. Здесь — голая безжалостная эффективность. Никакой «гуманизации» процесса. Только добыча.

— Улавливаю. Отсюда течет настоящая река прибыли. Та, что оправдывает всю эту… — я жестом обвел пространство, — театральную постановку наверху.

— Именно так, — Дакен повел меня вдоль края металлической смотровой платформы, с которой открывался вид на несколько ярусов забоев. — Тут всего два правила. Первоеправило для шахтеров: добывать столько, сколько физически возможно. Максимум. Для них это должно перевешивать все: усталость, недомогание, личные проблемы. Второе правило для смотрителей: для обеспечения первого правила разрешено и применяется всё. Словесные внушения, манное давление, физическое насилие. Тут нет рабов. Мы платим. Много больше, чем шахтерам основного рудника. Достаточно, чтобы даже после года-полутора в этом аду человек мог уехать с капиталом, который позволит ему начать жизнь с чистого листа в любом уголке Роделиона или за его пределами. Но за такие деньги нужно реально вкалывать.

Он остановился, оперся локтями на холодные перила и посмотрел на меня.

— Часть добычи, — продолжил он, — уходит наверх, мэру. Это плата за его лояльность. Другая, основная часть… уходит нашим партнерам. Тем, кто обеспечивает сбыт по всему континенту, защиту от возможных рейдов конкурентов и, при необходимости, решение… более деликатных проблем, которые не решаются взяткой или угрозой. Ты, будучи человеком неглупым и с прошлым, наверное, уже догадался, кто наши партнеры.

— «Око Шести», — произнес я ровно, без вопросительной интонации.

Дакен хмыкнул, коротко и сухо.

— Соображаешь. Так что, ты в деле? Если что, отрицательный ответ после всего, что ты устроил, я не приму.

— Разумеется, — ответил я с почти искренним энтузиазмом. — Объясняйте, что входит в обязанности.

Дакен кивнул, развернулся и зашагал дальше по металлической платформе.

— Работа смотрителя здесь делится на два ключевых направления, — начал он. — Первое и основное — «стимуляция». Этих работяг заманивают сюда обещанием больших денег, и они соглашаются, полные энтузиазма. Но когда они спускаются сюда и отрабатывают свой первый месяц, энтузиазм испаряется. Этого нам не надо. Наша задача — выжимать из них максимум, но не переходя черту, за которой человек ломается окончательно и становится бесполезным. Каждый прожитый здесь день, каждый добытый грамм инеистого золота — на нашем общем счету. Ты здесь — не наблюдатель, как наверху. Ты — инструмент давления. Понял суть?

— Понял, — кивнул я, бросая взгляд на ближайшую группу рабочих. «Стимуляция». Красивая обёртка для узаконенной жестокости. — А второе направление?

— Вербовка, — продолжил Дакен, сворачивая в боковой проход, где шум немного стихал. — Наверху, в основном руднике, всегда есть определённый контингент. Недовольные оплатой. Отчаянные, которым срочно нужны крупные суммы. Просто люди с гибкими… моральными принципами. Мы присматриваемся, осторожно предлагаем, переводим сюда. У тебя есть навыки… убеждения?

— Приходилось находить общий язык с разными людьми в сложных обстоятельствах, — расплывчато ответил я.

— Тепреь график работы, — Дакен остановился у массивной стальной двери, встроенной в скалу, и приложил к панели ладонь. Раздался щелчок. — Смотрители работают вахтовым методом, парами. Один человек работает месяц, потом его сменяют. Нас, кто напрямую задействован здесь, всего пятеро: я, Фальгот, Ашгел, Зурган и теперь ты. Я руковожу обоими рудниками, так что не могу отсутствовать долго, но вчетвером вам будет удобно распределять смены.

Я кивнул, понимая, что такая же вахтенная схема у Фальгота была нужна для того, чтобы во время своих «отпусков» он мог работать тут.

— Оплата, — продолжил Дакен. — Процент от чистой прибыли с продажи очищенного инеистого золота. Первые три твои вахты — испытательный срок. Будешь получать по два процента. После, если не наделаешь глупостей и докажешь, что ты свой, — как и остальные младшие смотрители: пять процентов. Я, как старший и несущий персональную ответственность перед нашими… партнёрами, получаю десять. Остальное уходит на взятки мэру и его администрации, на оплату самим шахтёрам, на материалы, инструменты и содержание верхнего рудника-прикрытия в образцово-показательном виде. И, что самое важное, — на долю нашим патронам. «Око Шести» берёт свою часть без разговоров. Но не только они. У нас есть покровители и в определённых аристократических кругах Роделиона. Без их «крыши» и административного прикрытия вся эта конструкция рухнет за сутки. Так что не думай, что пять процентов — это мало. Один удачный месяц здесь, при хорошей добыче, может равняться годовой зарплате старшего смотрителя наверху, с его премиями и надбавками.

Наконец, он вывел меня в жилой сектор для персонала, показал одну из комнат. Контраст с моей каморкой наверху был внушительным. Вместо тесного каменного ящика — просторное помещение, метров двадцать, с ровными стенами, затянутыми плотной, тёмно-зелёной тканью. В углу стояла не железная койка, а широкая деревянная кровать с толстым матрасом, шерстяным одеялом и даже парой подушек. Напротив — крепкий письменный стол с регулируемой артефактной лампой, кожаное кресло. Небольшой, но вместительный шкаф для личных вещей. И, что явно было настоящей роскошью в таких условиях — унитаз и отдельная душевая кабинка с бойлером. Даже воздух здесь был другим — очищенным, с лёгким запахом хвои от освежителя, без привкуса пыли и железа.

— Жильё на время дежурств внизу, — сказал Дакен, дав мне пару секунд на осмотр. — Но запомни — вся эта роскошь заканчивается за этой дверью. Ты здесь не постоялец. Ты — инструмент давления и стимуляции.

Я медленно кивнул, оценивая обстановку. Признак продуманной системы, которая умела удерживать ценных специалистов: не только кнутом страха, но и таким, грязным, но ощутимым пряником.

— Когда начинается моя первая вахта? — спросил я, поворачиваясь к нему.

— Не сразу, — ответил Дакен, скрестив руки на груди. — График дежурств расписан. Оставлять тебя работать прямо сейчас будет нечестно по отношению к остальным.Твоя первая смена внизу начнётся через пять недель. До тех пор ты продолжаешь работать наверху, как обычно. Присматривайся к людям, можешь начать вербовку. За каждого приведенного шахтера полагается небольшая премия. Но главное — никакой самодеятельности. Никаких лишних вопросов, никаких попыток снова проявить излишнее любопытство. Твоё предыдущее «расследование» уже стоило мне немалых нервов. Один раз я готов закрыть на такое глаза, но только один. Ясно?