Демонология Китая. Летающие мертвецы, ежи-искусители и департаменты Ада
Шрифт:
Здесь ифугуй довольно безобиден, наверное, потому, что навредить никому не успел. А вот в «Записках чайного пьяницы о необычном» (????) демон уже опаснее:
«Гун [84] Чжан, И Тао, посватался к девушке, и сговорились устроить свадьбу. Девушке наконец привезли свадебную одежду, и та выложила ее на кровать. Вдруг одежда села прямо как человек, и девушка ужасно испугалась. Она бросилась прочь, но одежда полетела за ней. На громкий крик невесты сбежались все домочадцы, и только тогда одежда упала на землю без движения. Девушка так и не успела выйти замуж, потому что с того дня начала чахнуть и худеть, а после и вовсе умерла от болезни.
Оказалось, что те свадебные одежды ее младший кузен купил в одной столичной лавке, что торговала с дворцом. А на воротнике верхнего халата обнаружились засохшие пятнышки крови, похожие на красный дождь: очевидно, прежнюю владелицу одежд запытали до смерти».
84
Первый из пяти рангов древнекитайской знати, аналогичен европейскому князю или герцогу.
Духи-предметы зачастую ничего плохого не делают, но, поскольку это все-таки демонические сущности, их можно включить в эту книгу. К примеру, существует легенда о том, что цинь (цитра), на котором играл великий музыкант Бо Я, стала духом после смерти его друга. Сама легенда о Бо Я довольно известна и впервые упоминается еще в «Ле-цзы» (??), древнекитайском трактате философа Ле Юйкоу. Вкратце она звучит так:
«Во времена Сражающихся царств в царстве Чу жил великий музыкант Бо Я, который великолепно играл на цине (гуцине). По преданию, когда Бо Я принимался играть, даже коровы переставали щипать траву, завороженные его музыкой.
Однажды он отправился в путешествие по реке, но на лодке его настиг ливень, и Бо Я пришлось сойти на берег и спрятаться под горой Тайшань. Шелест дождя наполнил музыканта вдохновением, и он принялся играть.
Его игру услышал дровосек по имени Чжун Цзыси и восхитился музыкой. Бо Я предложил сыграть ему и сначала исполнил импровизацию о высокой громаде гор. Чжун Цзыси тут же воскликнул: „О, эти великие горы!“ Бо Я принялся играть о реке перед ним, и Чжун Цзыси безошибочно угадал: „Ах, как хорошо, какая быстрая река!“ Бо Я пришел в крайнее волнение:
– Вы и только вы во всем мире способны постичь истинный смысл моей музыки, вы моя родственная душа!
Так они подружились и условились встретиться спустя год. Однако когда Бо Я вернулся на то же место на следующий год, то узнал, что Чжун Цзыси унесла болезнь и встрече не суждено состояться. Тогда Бо Я сломал свой цинь и с тех пор больше никогда не играл, потому что некому было понимать его музыку».
Мелодия, которую играл Бо Я, называется «Высокие горы и текущие реки» (????, гаошань люшуй), и эта фраза стала чэнъюем, обозначающим душевную близость. От этой же истории обрело популярность и другое китайское слово – чжицзи, ?? – досл. «понимать (как) самого себя, родственная душа».
А этот самый цинь, по преданию, превратился в духа – цинь-рыбу (цинь-юй, ??). По преданию, описанному в «Полном собрании книг древности и современности» (??????), цитра Бо Я была затоплена в канале Боя в Чачжоу провинции Цзянсу, а после обратилась цинь-рыбой, у которой на спине полоски, как от струн.
Эта печальная история очень красива, но цинь-рыбу можно назвать духом с большой натяжкой. Гораздо большую опасность для человека несут статуи и глиняные фигурки, которые в Китае имеют тенденцию оживать. К примеру, в «Записках чайного пьяницы» есть история об одном распутнике:
«В Цинду есть древний храм, который обветшал уже много лет назад, и не осталось в нем ни монахов, ни настоятеля. В задней части храма стоит статуя служанки: в опрятной одежде, очень чистая и красивая.
Один ученый-распутник по фамилии Яо был так впечатлен этой статуей, что забавы ради написал на подоле ее халата стихотворение:
„В горах У вершин не счесть,
На каком же пике живет богиня моя?
Жду я встречи с ней, не могу ни спать ни есть,
Вспоминаю о ней каждую пятую стражу“.
Затем он вернулся домой, и сон сморил его. Посреди ночи он вдруг услышал скрип ворот, подошел к окну и увидел, что в лунном свете посреди двора стоит женщина. Она подошла к его двери, постучала и попросилась внутрь, представившись служанкой при храме. Ученый пришел в восторг и немедленно пустил ее внутрь, надеясь провести весеннюю ночь [85] . Женщина улыбнулась:
– Не будь таким нетерпеливым, или я уйду.
Яо послушно улегся. Женщина забралась ему на колени, и Яо почувствовал необыкновенный аромат, который окутал комнату. Он уже собирался подняться на небеса, как вдруг почувствовал, что тяжесть на его ногах усилилась и боль стала невыносимой. Он внимательно посмотрел на женщину и осознал, что это каменная статуя из храма! Однако Яо уже был придавлен ею и не мог ни пошевелиться, ни вылезти, а его ноги, казалось, вот-вот сломаются.
Яо принялся громко звать на помощь, и, когда пришли люди, понадобилось несколько крупных мужчин, чтобы снять статую с его ног. Колени Яо оказались раздроблены. Вот так наказывается легкомысленность и распущенность ученых – остерегайтесь богохульства и осквернения статуй, а то вас неминуемо настигнет возмездие. Держите свою кисть и чернила при себе».
85
То есть переспать с ней. «Весенние краски» – это эвфемизм для секса.
В притче у этого демона нет собственного названия, автор называет его просто нинюй (??) – «глиняная девушка». В минской «Пыли бренного бытия» (??) есть похожая история про мужчину, который прельстился странной девушкой на дороге, но вовремя обнаружил, что она статуя, и разбил ее. Там этот демон тоже называется буквально: хунвали (???) – «красный щебень». Собирательное же название этого демона – губэйгуай (???) – «демон древнего камня». Китайцы верят, что любой достаточно древний камень способен обернуться девушкой, которая будет завлекать мужчин, а потом раздавливать до смерти. Не всегда она ложится с ними в постель: к примеру, в минском сборнике «Отсвет снега в окне – разговоры о необычном» (????) губэйгуай притворилась ослабшей и попросила солдата отнести ее к деревне, а по пути стала тяжелеть и чуть не раздавила его.
Демонами могут стать и куклы, и марионетки. Кулэйяо (???), дословно «кукла-демон», к примеру, будет танцевать и петь всю ночь, мешая людям спать и пугая их, но если ее сжечь, то все закончится. Такие куклы в целом называются ниоу (??) – глиняные фигурки, и они очень часто оживают, чтобы вредить людям. Историй об этом бесчисленное множество. В «Неофициальных записках о дворе и стране» (????) танского ученого Чжан Чжо (660?–740?) есть такая притча:
«У военного чиновника из округа Юэчжоу по имени Лю Чун внезапно вылезли на голове язвы, отчего он непрестанно стонал и вздыхал и совсем не мог выполнять свои обязанности. Он пригласил даоса, который наблюдал за ним целую ночь, а поутру сказал:
– Есть некая женщина в зеленой юбке, которая на оклик не отзывается, стоит под вашим окном, господину следует немедленно избавиться от нее.
Чун осмотрел окно и увидел под ним статуэтку проститутки, сделанную из зеленого фарфора. Он тут же приказал истолочь ее в железной ступке и сжечь. И язвы его после этого прошли».
Ниоу могут, подобно яогуаям, совращать мужчин, чтобы вытягивать из них жизненные силы. От этого люди заболевают и даже умирают. Спастись от напасти можно довольно просто: надо найти глиняную фигурку, так сказать, «истинное тело демона», и уничтожить ее (лучше всего сжечь), тогда хворь пройдет. Огонь, как можно заметить, в целом универсальный способ борьбы со злыми демонами.
Оживать могут самые странные предметы: винные кувшины, гробовые доски, колокольчики, даже подушки! В танском «Собрании историй о странном» (???) как раз о последней и речь:
«К Лю Сюаню, проживавшему в Юэчэне, однажды явился человек в черном с горящим факелом. На лице его не было ни глаз, ни рта, ни носа, да и само лицо будто было грубо слеплено из глины. Лю Сюань попросил гадателя узнать, что же это такое. Гадатель ему поведал:
– Эта вещь принадлежит вашим предкам. Она существует так долго, что стала духом и вскоре начнет убивать людей. Пока у нее нет глаз, нужно уничтожить ее!
Когда существо снова явилось Лю Сюаню, он схватил его и изрубил ножом, и существо превратилось в подушку, которую использовал его покойный дед».
Среди не совсем злых, но мстительных цзингуаев есть книжный дух (шушэн, ??), который описывается в цинском романе «Колокол гармонии» (??) авторства Шэнь Цифэна (1741–?):
«В Цзиньлине, на улице Чаоку, жил один сын из ученой семьи, но, поскольку учебой он не мог разбогатеть, этот человек сделался торговцем. Как-то он мирно спал и вдруг услышал чьи-то вздохи у изголовья кровати, которые тут же прекратились. После этого каждую ночь он слышал, как кто-то вздыхает, а затем прекращает. Наконец однажды из-за кровати к нему вышел мужчина в чиновничьей шапке и красных туфлях [86] . Он замер у его изголовья, хмурый и с печальным выражением лица.
Хозяин дома спросил его, кто он такой, и мужчина печально проговорил:
– Я книжный дух, с тех пор как я поселился в этом доме, всегда был обласкан, и долгие поколения люди почитали меня – и твой дед, и твой отец, но вот ты отбросил старую дружбу и игнорируешь меня. Счастье лишь в постижении добродетели учености, а деньги – это путы, которые развращают характер. Еще не поздно отринуть деньги, а не то запах меди [87] поглотит ученый дух! Большая беда постигнет тебя, смотри, не пожалей слишком поздно!
С этими словами дух исчез. Хозяин дома быстро вскочил с кровати, зажег свечу и обнаружил за изголовьем свернутые старые книги, которым, кажется, было несколько десятков лет. Хозяин дома посчитал, что тот мужчина – злой дух, и приказал сжечь книги. Однако пламя перекинулось на дом и спалило все дотла, а тот человек в итоге умер в нищете от голода».
86
В древности такие красные туфли носили знаменитые ученые.
87
Запах меди – от выражения «от него несет медью» – о человеке, помешанном на деньгах, торгаше.
Эта история примечательна тем, что в ней огонь не помог человеку – напротив, сожжение книг привело к катастрофе. Вероятно, это связано с тем, что само отношение к ученым – и потому к книгам – в Древнем Китае было почтительным, и учиться, чтобы сдать императорские экзамены и получить чиновничью должность, – это было самое благородное дело и предел мечтаний, в то время как торговцы считались людьми второго сорта. Обижать ученых не решались даже императоры, потому что именно книжники потом писали летописи и могли охаять правителя на века. Вероятно, таким образом сожжение книг превратилось в акт, способный навлечь большую беду на человека. К примеру, так и случилось с Цинь Шихуаном, первым императором Китая и основателем династии Цинь, который, по преданию, сжег тысячи книг и закопал живьем множество ученых. В итоге он умер в довольно молодом возрасте, отравившись ртутью, а его империя тут же распалась.