Чтение онлайн

Сейчас всю площадь занимали прилавки. Из разных уголков графства сюда приехали ремесленники со своей продукцией и бродячие торговцы. Именно в дни Аарда заключали договора: бумажные или словесные, формировали новые торговые союзы. Подводили итоги сделок чаще всего в осенний праздник Лионоры.

Люди сновали между прилавками и торговались. Ну а молодые, кто был уже свободен от дел, пользовались выходным днем: пели и танцевали в центре площади. Девушки брали друг друга за руки и исполняли песнь в честь Аарда, прославляя его мудрость и заботу о природе и людях. Парни мерялись силой друг с другом, поднимали на спор валуны, играли во “вредного служителя”, закидывая человека, исполнявшего эту роль, мягкими мешочками с соломой. Еще одним излюбленным развлечением была забава – “Победи Граго”. Человек из толпы надевал на себя смешную шапку из меха волка, украшенную ветками и хвостиками зайцев – это был символ одного из посланцев Ямаса – Граго, жестокого покровителя зимы. Человек с шапкой Граго начинал крутить над головой хлыст и другие люди должны были сбить с него шапку рукой. Хлыст наказывал медленных и неловких, народ хохотал, многие пытались дотянуться до шапки, но с воплями и следами от хлыста уходили в сторону.

Отвязав книги от корзины и отдав ее Малику, Уильям покинул гудящую площадь и ступил на тихую улицу, по которой дошел до самого конца. Там, на окраине города, рядом с заросшим садом, стояла хижина старухи Удды. Дом был построен из плоского камня и обмазан глиной, с возрастом он покосился, крыша просела, а створки единственного окна, заколоченного досками, как и двери, провисли. Дом окружали старые яблони, за которыми давно никто не ухаживал. На заднем дворе был разбит небольшой травник, который, наверное, единственный из всего окружения вокруг дома получал хоть какую-то заботу и внимание от хозяйки.

Уилл постучал в просевшую дверь. Раздалось шорканье, через минуту дверь со скрипом отворилась. Старая Удда, с остатками седых волос на макушке, сгорбленная от прожитых тяжелых лет, посмотрела на стучавшего.

– Оооо, Уильям, мальчик мой, – ее беззубый рот растянулся в радостной улыбке, – Как я счастлива тебя видеть. Заходи, я хоть посмотрю на тебя. Ишь, как возмужал.

– Здравствуйте, бабушка Удда, – Уилл улыбнулся бабушке, наклонился, чтобы пройти в маленькую дверь. – Я рад Вас видеть.

Уилл снял с плеча мешочек с травами и положил их на стол. Собственно, больше особо класть было их и некуда. Стол, лежанка, стул и небольшой очаг составляли единственные предметы мебели дома.

– Бабушка, Вам бы дверь починить, а то совсем уже провисла на петлях. Давайте я к Вам зайду с инструментами чуть позже, через пару дней и поправлю все..

– Ай, мальчик мой. Эта дверь так висит уже лет 10 и еще 10 провисит, не трать свое драгоценное время на этот пустяк. Так ты травы принес?

– Да, бабушка Удда, вот же они. Тут как Вы и говорили: Черный глаз, Поперчник, Зимолюбка, Ортил-трава – травы разобраны по небольшим льняным мешочкам. Когда все будет готово?

– Громче говори… Ааа, поняла. В следующую полную луну, – Удда перебирала травы, подносила их к подслеповатым глазам. – А это не Черный глаз, а обычный Трутник.

Она достала одну травинку из связки и с фырканьем выбросила ее, наконец через время она удовлетворенно разложила снова травы по мешочкам и обратилась к молодому человеку, который все это время терпеливо ждал.

– Как здоровье твоей матушки, как она себя чувствовала этой зимой? – старушка снова украдкой посмотрела на возмужавшего Уильяма, на его открытое и красивое лицо, ум на широком челе и честные глаза.

“Эх, повезет же какой-нибудь девушке с таким мужем” – подумала про себя старуха.

– Плохо, бабушка. Зимой очень сильно кашляет и задыхается, ей тяжело дышать, говорит, что давит в груди. Весной становится лучше, вот сейчас она еще недели как две практически не кашляет, летом и осенью обычно чувствует себя здоровой. Но эту зиму перенесла очень тяжело, шла кровь из носа, по ночам просыпалась и не могла дышать, – Уилл грустно посмотрел на лежащие на столе травы. – Бабушка Удда, я переживаю за нее, боюсь, что с каждым годом ей все сложнее переносить эту болезнь. Когда мне было семнадцать лет, матушка лишь чувствовала себя чуть хуже зимой, да время от времени покашливала. В мои двадцать она уже встречала зиму сильным кашлем, ее то лихорадило, то знобило. Потом Вы стали давать травы и ее вроде отпустило в один год.. Но вот сейчас, спустя еще три года она стала кашлять кровью и говорит, что болит в груди, часто задыхается. Что же будет дальше, бабушка Удда?

Удда с сочувствием посмотрела на юношу и погладила его по плечу, потому что выше, увы, не доставала.

– Мальчик мой, мы не вечны, рано или поздно все к Ямасу уходим. Меня вот он чего-то не забирает, все жду и жду каждую зиму. А весной, как теплеет, вроде и жить снова хочется. Твоя матушка молодец, смогла вырастить двух детей после ужасной смерти мужа. – у старухи заблестели глаза от слез, она вытерла их грязным рукавом платья и стала собирать травы обратно в мешок. – Уилл, ты бы лучше о своем счастье подумал, ты очень молод, у тебя все впереди, а ты прозябаешь тут в деревне.

– Бабушка Удда, как же Вы так можете говорить, я не могу покинуть матушку, Малик не справится один, – ошеломленно сказал Уильям, на его лице читался ужас и неприятие того, что говорила старуха.

– Справится, Уилл, справится. Этому лентяю удобно, что ты рядом, еще и заботы о пропитании своей жены на тебя повесил. Ишь, устроился хорошо. – Удда нахмурилась.

Ее сердце терзало что Уильям отдавал свою молодость на то, чтобы поддерживать его больную мать и грубого брата. Да, жертвовать ради матери – это благородно, но ради этого толстого хама, который не ставил своего младшего брата ни во что, и при любой возможности оскорблял его в кругу своих знакомых?

Но Удда также понимала, что сказала лишнего, поэтому, пытаясь сгладить свои слова, она посмотрела на Уильяма и солгала.

– Я надеюсь, что твоей матушке станет лучше и ты сможешь заняться уже своей жизнью. – с натянутой беззубой улыбкой произнесла старуха.

Уильям попрощался с Уддой и вышел из дома. Провисшая дверь со скрипом закрылась за ним, и Удда, проводив Уилла, прильнула подслеповатым глазом к щели между ставнями и стала наблюдать за сыном Нанетты. Она, разглядывая парня, качала головой и горько вздыхала.

– Ох, Нанетта… И сама себя мучаешь, и детям покоя не даешь, – проворчала старуха, всхлипывая. – Как же иногда бывает долгожданна смерть.

А Уилл отдалялся от дома травницы с тяжелыми мыслями. Старуха Удда знала, что делает эта болезнь и она понимала, что жить матери Уилла осталось несколько лет. Пытаясь отвлечься от дурных мыслей, Уилл перевесил стопку книг на другое плечо и стал думать, кому вообще он может продать книги и найдется ли желающий их купить. В связке лежали три книги, которые уже были не интересны юноше: зачитанный до дыр сборник стихов «Соловьи, том 2», “Налоги” и “История Северного графства Офурт, с 100 по 200 годы”.

Дома остались лежать книга сказок и легенд Севера, генеалогическое древо королевства Севера Гаиврар “Покровители Севера” и самая сложная, но и самая притягательная для Уилла книга – “Алхимия”.

Это истрепанная книжка попала в библиотеку благодаря случаю. Старый учитель как-то рассказывал, что ее привез служитель Фариа из Влесбурга для обучения своего сына, но, видимо, не срослось, и книга стала пылиться в хозяйственной пристройке, называемой Уильямом гордо библиотекой. А затем уже попала в руки к любознательному и пытливому юноше.