Чтение онлайн

– Я так за Вас переживала, мои дорогие. – матушка, полная женщина в старом льняном платье и сером чепце, по очереди обнимала братьев. – Вождь Кадин заходил недавно, волновался, думал с Вами что-то случилось. Почему Вы так задержались, дети?

– Все хорошо, Матушка, – Малик сбросил с плечей короб на пол, повел ими для разминки и грузно рухнул на стул, стоявший подле стола, – просто кто-то слишком часто треплется с Ямесом, когда нужно идти быстрее.

Шароша хихикнула и, кинув быстрый взгляд голубых и маленьких глаз на младшего брата, пошла помогать Нанетте готовить. Уилл покачал головой и сел около очага читать, он за свои 23 года уже привык издевательствам брата и они его практически не задевали. Все-таки Малик – это Малик и ничего с ним не сделать, лишь терпеть.

Рыба была очищена, пожарена в огне очага и после сытного ужина был поднят вопрос по ярмарке.

– Завтра праздник Аарда и большая ярмарка в его честь, прибудут торговцы с других деревень, – начала Нанетта. – Я предлагаю Вам, дети мои, пойти в Большие Варды и обменять то, что мы наготовили, на посуду и одежду. У Малика скоро родится первенец. – женщина трепетно и с любовью посмотрела на большой живот Шароши. – Нужно все подготовить, купить дополнительно ткань и нити, чтобы мы сшили малышу одежду.

– Матушка, мне обязательно идти в Варды с Уиллом? Я бы лучше в компании Эгрера и Большого Пуди это сделал. – скривился Малик.

– Малик, это же твой брат… Вы же уже не маленькие, ради Ямеса, пора бы быть дружнее. А матушка Эгрера вчера мне говорила, что Эгрер и Пудилонг собираются задержаться утром в молельне на большую праздничную молитву, так что встретишься со своими друзьями уже в Вардах.

– Хорошо, матушка, как скажешь, – Малик раскачивался на стуле и поглаживал свои сальные волосы. Его взгляд упал на увлеченно читающего около очага брата. Малика перекосило, он сжал кулаки и стиснул зубы. – Брат, хмургл тебя побери, да оторвись ты уже от книг. Ты слышал, о чем мы разговариваем или тебе это не интересно?

– Как ты такое можешь говорить, брат? Я выбираю книги для ярмарки, некоторые из них я прочел уже много раз и ничего нового для себя в них не почерпну. Может быть я смогу либо продать их, либо обменять на что-нибудь более полезное. – Уилл закрыл одну книгу, погладил пальцами корешок и бережно положил томик в стопку других, специально отложенных.

Ответ устроил Малика, он успокоился, побуравил взглядом братца еще некоторое время и, прищурив свои маленькие глаза, сказал: "Главное, что эти бумажки кому-нибудь вообще были нужны, а то только протаскаешь зря".

Уилл проигнорировал выпад, поднялся с полу, прихватил подмышку свои оставшиеся книжные драгоценности, которые он не собирался продавать, и, пожелав всем доброй ночи, пошел спать.

На следующий день

"Вчерашний день был явно лучше". – Уилл проснулся от утренней прохлады, зябко передернул плечами и вылез из-под льняника. Огонь в очаге давно потух, поэтому в доме было весьма студено. Весна в этом году была как обычно туманной, холодной и неприветливой, и лишь изредка радовала солнечными днями.

Уилл переоделся в парадный костюм и, подтянувшись к краю яруса, слез с него. Его спальное место располагалось на втором ярусе, под крышей, попасть туда можно было через лестницу, которая крепилась к стене комнаты первого этажа. На втором ярусе обычно хранились одежда для зимы, предметы быта, запасные снасти и оружие для охоты. Парень решил перебрался туда после того, как Малик женился – он подлатал крышу, чтобы ее не так сильно продувало, и перенес все свои небольшие пожитки наверх. Теперь в комнате около одного очага спали Малик и его жена на лежанках, а в другой, подле другого очага, матушка, и под самой крышей Уильям.

Светало. Уилл наспех закинул в рот несколько холодных лепешек, подошел к еще спящей матери и заботливо укрыл ее льняником, затем взял из угла заранее подготовленную стопку книг, перевязанную кожаной тесьмой и вышел на улицу. Густой туман окутывал дома в деревне и прятал от полусонного взора окружавшие поселение лес и горы. Где-то вдали еще слышалось пение мацурок.

Малые Вардцы были маленькой деревушкой, в ней было пару десятков дворов, небольшая советная площадь, вокруг которой стояли дома, и деревянная молельня. Молельня стояла особняком от других домов и была построена относительно недавно, после того, как сгорел Храм около Больших Вардов. Ее отстроили из темной хвойной породы древесины, сделали в два этажа и поэтому на фоне серых каменных домов она смотрелась, будто пастырь среди овец.

Очень скоро жители деревни должны были проснуться и пойти в молельню, а затем и на ярмарку. В молельне они оставляли каждый день подаяние для служителя, обычно это была еда, но могли быть и предметы быта – служитель благословлял их на удачный день и осенял божьим жестом. Он касался ладонью лба принесшего подаяние и медленно проводил ей по лицу до подбородка, шепча мольбы Ямесу.

Уже больше семи лет Уилл не совершал подаяния. В один из бесчисленных и однообразных дней, когда они с братом покидали дом утром, чтобы отправиться на рыбалку, он остановился перед порогом молельни и не смог его переступить. Малик тогда посмотрел на него выжидающе, Уилл мотнул головой и сказал: "Иди, я не хочу". Старший брат пару минут сверлил его взглядом, потом презрительно пожал плечами и скрылся в молельне. Уилл испытал тогда глубокое облегчение, однако его поступок был осужден всей деревней. Даже вождь Кадин приходил и пытался объяснить юноше, что он поступает неправильно и его душа будет проклята от такой неблагодарности к тому, кто даровал им всем жизнь.

Уильям так и не понял до конца, почему все его внутреннее естество противилось подаяниям и молитвам. Возможно потому, что Уилл был умен, весьма начитан для поселянина и старался жить по разуму, а не по верованиям и эта черта всех селян в его городе – безропотное повиновение божественному началу – вызывала в нем недоумение. Как можно так слепо доверять свои жизни воле случая и надеяться на судьбу? Судьбу нужно строить, идти к своей цели, сохраняя честь и достоинство – так считал Уильям.

Впрочем, не только отказ от подаяний сделал Уилла в глазах жителей Вардцов чудаком и безумцем. То, что он до сих пор не женился, не завел детей и предпочитал общению с поселянами книги – все это вместе закрепило за ним славу отщепенца. К этому можно прибавить историю с Кельпи, когда Уилл явился в деревню весь изодранный и с полным коробом огромной рыбы. Так что, в общем-то, парня в деревне немного побаивались и не особо любили.

Однако спокойный характер молодого человека, вежливое обращение, его природное обаяние и красивая наружность гасили гнев и злобу в поселенцах, заставляя их терпеть чудаковатого и словно зачарованного мужчину.

Мимо Уильяма прошел полноватый мужчина возраста примерно матушки Нанетты, в праздничном светлом костюме, состоящем из кожаной жилетки, отороченной старым мехом, лесоруб постоянно мерз, а также льняной рубахи и штанов с полусапогами. Улыбнувшись, рыбак поздоровался с ним, но лесоруб Парт лишь брезгливо хмыкнул и прошел мимо Уилла в сторону молельни.

Уилл привел себя в порядок у ближайшего ручья, очистил запылившийся парадный костюм и направился к дому. Костюм достался от отца Нанетты, да и только Уилл мог носить его, потому что Малик в него просто не влезал – а так наряд не отличался какой-нибудь оригинальностью: мягкие полусапоги, серые льняные штаны, белая рубаха и черный зашнурованный жакет с капюшоном – это было очень небогато, но что-то дороже Уильям не мог себе позволить. По пути молодой мужчина встретил возвращавшегося из молельни Малика. Не сказав ни слова друг другу, братья дошли вместе до дома, Уилл подвязал книги к корзине, взвалил ее на спину и стал догонять брата, который уже демонстративно отдалился от него.