Денарий кесаря
Шрифт:
– Я думаю, даже миллионостепенное! – не соглашаясь, задумчиво покачал головой Стас.
– Эх, вы - бесконечностепенное!
– поправила их обоих Лена.
– Ведь речь-то – о Вечности!
Стас согласно кивнул Лене и просительно посмотрел на друга:
– Вань, а у тебя есть лишний молитвослов?
– Поищем, а что? – с интересом ответил Ваня.
– И молитвы в нем есть – утренние и вечерние? – вместо ответа уточнил Стас.
– Конечно!
– Дай мне его на время, пока я в Покровке!
Ваня теперь уже незаметно для Стаса торжествующе показал большой палец Лене: мол, видала? Вот что значит, со мной пообщался! Затем сбегал в свою комнату и вернулся с молитвословом.
– Вот, держи! Это тебе мой подарок…
– Наш, - поправила его Лена.
– Ведь это же мой молитвослов!
– Ну хорошо, наш, - снисходительно согласился Ваня. – На Рождество!
Стас поблагодарил друзей и, вспомнив, что для спасения нужно еще обязательно ходить в храм, спросил:
– А когда у вас ближайшая служба?
– Сегодня вечером, через час! – опережая собравшуюся уже ответить сестру, ответил Ваня.
– Мы как раз на нее собираемся.
– А что так рано?
– Да нужно помочь Григорию Ивановичу воду для завтрашнего водосвятного молебна натаскать!
Стас не любил никакой физической работы. Носить ведра с водой или вскапывать огороды – это было не для него. Иное дело, что-то придумывать, писать или сидеть за компьютером. Но на этот раз его вдруг почему-то пораньше потянуло в храм. И, несмотря на то, что еще около часа можно было посидеть дома, он попросил:
– А меня возьмете?..
На фоне таких грешников, как его друг и сестра, Ваня вконец возгордился. Приписав такой неожиданный духовный рост Стаса лично себе, он самодовольно поправил прическу перед зеркалом и покровительственно сказал:
– Ну, разумеется! Почему бы не взять? Поможешь нам помогать Григорию Ивановичу. А по дороге я объясню тебе, как нужно правильно входить и вести себя в храме!
2
«Стоп!» – вдруг мелькнуло в голове Стаса.
– Сегодня отстоишь всенощную, а завтра тебе нужно обязательно исповедаться и причаститься! – объяснив Стасу, какие молитвы читаются перед входом в храм, принялся настойчиво убеждать Ваня.
Стас не то, чтобы часто, но время от времени заходил в московские храмы. Ставил свечу, когда была надобность в Божьей помощи: будь то экзамены или олимпиада, где нужно было обязательно победить. Правда, честно говоря – на всякий случай, без особой веры: а вдруг поможет? Что же касается исповеди и причастия, то это казалось ему излишним. Как исповедовался три года назад у отца Тихона, так с тех пор больше ни разу его голову не покрывала епитрахиль священника.
Но сейчас после чтения дневника, у него уже не было такой уверенности.
– Ты считаешь, что это действительно нужно? – осторожно спросил он.
– Что?
– Ну… исповедываться, причащаться!
– А как же без этого?! – показалось, даже испугался Ваня.
– И что я для этого должен делать?
– Сначала исповедаешься, а потом получишь благословение на причастие у отца Михаила.
– Это что – руку у Макса целовать?!
– даже приостановился Стас.
– Во-первых, не у Макса, а у отца Михаила! – поправил Ваня.
– А, во-вторых, видимо целуя руку священника, мы невидимо прикладываемся к руке самого Христа. Преподобный Серафим Саровский, уж насколько великим был святым, а после службы всегда на паперти дожидался служившего Литургию священника. Чувствовал, какая благодать исходит в это время!
– Так то – Серафим Саровский, а я… я не смогу! – решительно заявил Стас. – Что хочешь со мной делай, а руку Макс… то есть отца Михаила целовать не буду!
– Ну смотри, как говорится: невольник не богомольник.
– Нет, молиться-то я как раз буду. Для того и в храм с вами иду! А благословение я у другого священника, в Москве возьму!
– Жаль, конечно!
– вздохнул Ваня и успокаивающе заметил: – В духовной жизни ничего не делается сразу. Будем надеяться, что в следующий твой приезд, ты настолько преуспеешь в духовном росте, что только посмеешься над твоими сегодняшними страхами и сам подойдешь под благословение к отцу Михаилу!
– Ты так думаешь?
– Уверен! Думаешь, у меня все так сразу получилось?
Стас с уважением покосился на идущего плечом к плечу друга и невольно признался:
– Ох, и завидую я тебе, Ванька! Никому никогда не завидовал, потому что знал – всех обскачу. А тебе завидую. Такую веру имеешь. И в алтаре можешь бывать, рядом с Богом. Одно слово – спасаешься!
– Ничего! – довольно засопел Ваня и покровительственно положил ладонь на плечо друга. – Понемногу и ты до всего этого дойдешь!
Вчетвером с Григорием Ивановичем они быстро наполнили три больших бака водой. Григорий Иванович пошел по своим бесчисленным делам, а они сели на лавочку в ожидании начала службы.
Вскоре в храм понемногу потянулись люди.
Подъехал и роскошный джип, из которого водитель стал доставать кресло-каталку.
– А вот и Соколов пожаловал! – показывая на него глазами, сказала игравшая с кошкой Лена.
– Как Соколов? – не понял Стас. – Ты же его Коршуновым называла!
– Ты что, Ленку не знаешь? – засмеялся Ваня. – Лен, скажи, почему ты Соколовых называешь Коршуновыми?
– Не скажу. Я больше никого не осуждаю! – заявила та, продолжая играть с кошкой.
– Постой-постой! – насторожился Стас, вспоминая Соколовых из дневника-тетради.
– А он не был министром?
– Может, и был, - равнодушно пожал плечами Ваня. – Видал, какая машина? А у его сынка даже самолет есть!
– Но вы же рядом живете!