Денарий кесаря
Шрифт:
– Рядом? – усмехнулся Ваня.
– Да проще на Луну или Марс попасть, чем к ним на дачи!
– Все равно могли бы узнать…
– А зачем это нам, правда, Ленка?
Та промолчала.
– Ах, да, ты же ведь больше никого не осуждаешь! Теперь мы, наверное, и слова от тебя не услышим! – засмеялся Ваня и, обращаясь к Стасу, сказал: - Если тебе так надо, сам и спроси!
– А что – и спрошу!
Стас порывисто вскочил с лавки и решительными шагами направился к джипу.
– Простите! Я – сын профессора Теплова, известного кардиохирурга, – решив, что для весомости в разговоре с министром, нужно упомянуть отца, обратился он к старичку, которого только что опустили в кресло с колесами. И почему-то, словно тот был генерал, добавил: – Разрешите обратиться?
– С сердцем у меня, слава Богу, все в порядке! – делая знак охраннику, чтобы тот не вмешивался, с интересом посмотрел на Стаса Соколов.
– Ноги вот только немного подкачали…
«Ничего себе «немного»» – с непривычной для себя болью за другого человека, покачал головой Стас, видя, что Соколов не может не то, что двигать – даже шевелить ногами.
– Слушаю вас, молодой человек, - заметив сочувствие в его взгляде, что не так часто замечал у нынешней молодежи, приветливо сказал он. – И вот что, давайте будем без этих церемоний. Мы ведь с вами здесь, так сказать, без галстуков! Оба – только братья во Христе!
– Спасибо! – улыбнулся Стас и уже совершенно без страха спросил: - Скажите, а вы были министром?
– Да-а, был, – густые брови Соколова поползли от удивления вверх.
– А откуда вам, собственно, это известно?
– Я после… потом всё объясню! – пообещал Стас и, сгорая от нетерпения, выпалил: - Только пожалуйста… умоляю…скажите мне – а у вас и коллекция античных монет, связанных с христианством, была? Ну – подаренная вам на шестидесятилетие сыном?
– Почему это была? Она и теперь есть. Но… откуда вы все знаете? Можно подумать, что ваш отец не врач, а из органов госбезопасности!
– Да нет, - засмеялся Стас и, не зная, можно ли открывать всю правду о дневнике, тут же сообразил, как это лучше сделать: - Просто я… знал человека, который собирал для вас эти монеты!
– Да вы что? – удивился Соколов.
– Его звали Василием Ивановичем Голубевым. Он был учителем истории, почему ему и сделали этот заказ. А потом стал монахом, старцем. И, знаете, помог очень многим людям!
«Стоп!» – вдруг мелькнуло в голове Стаса. Он ясно вспомнил человека, бежавшего через заснеженное поле к опаздывавшему поезду. – Брение с могилки отца Тихона помогло мужчине, что успел на опаздывающий поезд, исцелиться от гангрены… У Соколова-старшего тоже больны ноги… И если он…»
– Вам надо обязательно взять земли с могилки этого старца, он в Покровке, здесь похоронен! - волнуясь, принялся объяснять он. – И помазать ей ноги! Недавно один мужчина – даже от гангрены исцелился и ненужные больше костыли у Григория Ивановича оставил. Поверьте, вам тоже сразу же станет легче! А, может быть, и совсем пройдет!
– Ну, чтобы совсем прошло – это невозможно! – вздохнул Соколов. – Испробованы все средства. Но попробовать можно. В Покровке, говорите? – уточнил он и вопросительно взглянул на охранника.
Тот утвердительно кивнул.
– Спасибо за информацию, молодой человек, – давая знак везти его к храму, поблагодарил бывший министр. – Я непременно воспользуюсь вашим советом и когда-нибудь съезжу туда!
– Зачем же когда-нибудь? – воскликнул Стас и, подхватывая с земли пустое ведро, сказал: - Я прямо сейчас принесу это брение, и мы после службы приложим его к вашим ногам!
Он и сам не знал – действительно ли хотел помочь страдающему человеку или решил таким образом попасть к нему на дачу и увидеть монеты. Ему очень хотелось, чтобы правдой было первое. Но и монеты он должен был увидеть, чтобы воочию убедиться, что все то, что в дневнике – не вымысел.
И тут пришла спасительная мысль.
«Помогу ему просто – ради Христа!» – даже улыбнулся ей он и помчался навстречу людям, которые шли в храм.
– Эй, куда? – прокричал ему вдогонку Ваня. Но Стас не остановился, и он авторитетно заявил сестре:
– Видал, как его нечистая сила из храма выталкивает? Нет, с ним еще надо работать и работать…
3
Отец Тихон смотрел на него ласковым, понимающим взглядом…
В кладбищенских воротах Стас едва не столкнулся с выходившей красивой женщиной, которая в первый день его приезда плакала у могилы отца Тихона. Ее глаза снова были заплаканы.
«А не Настя ли это? – подумалось вдруг ему.
– И тогда тот мужчина, что так напугал тогда ее… Ну конечно же, он – Градов!!! Как я сразу об этом не догадался?!»
Поражаясь неожиданному открытию, Стас и не заметил, как подошел к ограде могилы отца Тихона. Отворил скрипнувшую металлическую дверцу. Осторожно прошел к бугорку к белым крестом.
Надо было помолиться, как это делали здесь другие. Но он не знал – как. И просто, глядя на фотографию, сказал:
– Здравствуйте, батюшка!.. Я тут вот за земелькой со снегом с вашей могилки пришел Целебное брение из них для Соколова сделать. Ну, тому самому, для которого вы собирали монеты. Он когда еще сюда заедет! А ноги-то его совсем не носят. Вы помогите, пожалуйста, если можно, ему…
Отец Тихон смотрел на него ласковым, понимающим взглядом. Стасу вдруг показалось, что он слышит, а может, и даже видит его.
– И мне тоже помогите, а? – невольно вырвалось у него, и он, словно живому, принялся объяснять старцу: - Я… я… очень обидел родителей… Сбежал от них. И не знаю, как теперь все исправить. И вообще я жил так, что если бы умер сейчас, то сразу – навеки в ад. А я не хочу… Слышите?! Не хочу этого! Я не хочу больше так жить!
– Стас вдруг почувствовал, что у него у самого наволгли глаза и потекли по щекам теплые ручейки. – Я устал от такого себя! Помогите мне стать другим!
Фотография потеряла резкие очертания и размылась…