Чтение онлайн

Он меня не винил. Ни разу не упрекнул, не обвинил в трусости. Мы общались после школы, на выходных, делая из этого какую-то тайну. Однажды он показывал мне эту группу, но тогда разговор быстро сошел на нет. Я не был готов обсуждать то, что считал противоестественным.

В феврале этого года он признался мне в своей ориентации. Сказал, что не может больше держать это в себе, признался, что я нравлюсь ему. Попросил в любом случае остаться хотя бы его другом, потому что больше у него никого нет.

А я испугался. Я и до этого чуть ли не под себя гадил всякий раз, когда нас случайно видели рядом одноклассники. Выкручивался, лгал. Я так стеснялся, что кто-то узнает, что я общаюсь с сыном дворника, с парнем, у которого одна пара джинсов и старый телефон.

А тут я представил, что кто-то узнает, что я общаюсь с геем. Мне казалось, что моя жизнь на этом закончится.

Я перестал с ним даже здороваться. Девушку себе завел, одноклассницу, чтобы он видел, что я нормальный. Целовались мы при нем, устраивали там спектакли. Он однажды пытался подойти ко мне, поговорить, а я пригрозил, что всем расскажу. Предал его доверие.

Мы в этом году закончили школу. На выпускной он не пришел. Несколько недель я не видел ни Паши, ни его мамы. А потом расспросил, узнал, что у его матери были серьезные проблемы со здоровьем, они уехали куда-то, к дальним родственникам. Я пытался звонить, но он, кажется, сменил номер. Страничку здесь, в «ВКонтакте», он удалил, но я все же надеюсь, что если он создаст новую или будет просто заходить в эту группу, то увидит мое письмо. Это моя последняя ниточка.

Паша, прости меня. Ты ведь знал, какой я мудак, разве нет? Ты всегда меня прощал, и если во мне и появилось что-то хорошее, то это благодаря тебе. Я написал эту исповедь, потому что хочу, чтобы ты знал, мне не все равно.

Я хочу хотя бы знать, что ты жив и здоров, что все у тети Оли хорошо, что ты добился всего, о чем мечтал, потому что ты этого заслуживаешь. Если бы ты дал мне второй шанс, я стал бы тебе намного лучшим другом, правда. Я бы старался оправдать твое доверие. Мне так жаль.

Прости.

«Я тебя стыжусь, ты портишь мой авторитет».

«Смотрите, женоподобный идет».

«Ты понимаешь, что дальше будет еще сложнее? Тебе придется бороться за свое право существовать…»

Это лишь некоторые фразы, которые я слышу в свой адрес… Я имею право на существование и на право жить, любить и мечтать…

Сколько было попыток свести жизнь с концами, вы посмеетесь, какие глупости я только не совершал. Но с каждым днем я осознаю, что я не один такой, есть те, кому реально сложнее…

Мне 18 лет, осознал, что я гей, в 14. Это было в пансионате, были выходные. Я, как всегда, остался на ночлег в пансионате, ибо не хотел ехать домой. Все разъехались, кроме меня и одного парня.

Мы смотрели фильм, и во время любовной сцены я понимаю, что его рука опустилась ко мне на живот и начала спускаться все ниже, его губы целовали мое ухо… я был под каким-то кайфом, но когда все зашло слишком далеко, я соскочил с кровати и убежал в ванную комнату, закрывшись там, я плакал, мне было страшно, и мысли приходили, что это неправильно, вдруг об этом узнает вся школа и будет очень плохо.

Чего и следовало ожидать, через неделю начались круги ада… Был обед, воспитательницы пансионата ушли на собрание, мы с моим классом остались одни. Я спокойно ел свой обед, и на мое плечо опустилась рука, я обернулся и увидел ребят из 11-го класса, мне сказали: «Пошли отойдем…» Я встал и пошел, вслед послышалось: «Сейчас будет гей-парад». Я понял, что все худо… ну все-таки смирился.

Мы зашли в раздевалку, девять старшеклассников и я один. Началось все с того, что в меня полетел плевок со словами: «Нравится, пидорок?» Я вытер со лба слюну и пошел к выходу, не дошел до двери – пинок в спину, я упал, ударившись об угол лавки… Дальше было, как в американских боевиках, меня начали бить…

Я помню, что я лежал на кушетке в изоляторе… рядом сидела моя воспитательница и тихо читала книгу… У меня потекли слезы. Вся школа гудела от слухов, будто я делал тому парню минет…

Прошла неделя, причем спокойная, но я знал, что это только начало. Перед сном я чистил зубы, прихожу в комнату, ребята все спали, ложусь в кровать и понимаю, что мне что-то втыкается в ноги – это было битое стекло…

Ребятам только сделали замечание, и все, в итоге… Я не сдержался и подумал о самоубийстве, закрывшись в туалете, уже было собрался, но вовремя остановился… побежал к воспитательницам, мне помогли и сказали, что это не выход…

Я нашел того человека, который на самом деле меня понял, это была моя воспитательница…

Я ей рассказал обо всем, она меня выслушала и сказала такую вещь: «Ты готов бороться за себя? Ты готов терпеть унижения? Это только цветочки, что было здесь! Ты талантлив, и ты должен существовать как личность, ты не такой, как все, в этом твоя изюминка! Я верю в тебя, как никто другой! Я знаю, что ты можешь достичь многого, но подумай сам, ты готов идти сам с таким девизом по жизни – „Я гей“?»

На что я ответил – я готов…

Я не доучился в пансионате, уехал в Москву, покорять Москву, тут тоже не гладко, но жить проще, когда ты знаешь, что ты не один…

Я танцор-хореограф… И я человек, первым делом – человек, имеющий право на существование и самовыражение. Неважно, кого мы любим, – мужчину или женщину, мы любим душу человека… Я готов бороться за достойное уважение к нам!

Встречаюсь с девушками с 13 лет. Отношений было относительно много, но серьезные и продолжительные – только с некой А. Начались они, если мне не изменяет память, в мои 15 лет и длились два с копейками года. Девушка была из другой страны, поэтому я ездила к ней по мере возможностей.

Однажды, не сдержавшись, рассказала матери о своих чувствах к А. Мать восприняла это спокойно, мол, она даже не против. Брат тоже воспринял эту новость спокойно – только иногда добродушно подкалывал. Отец к тому времени ушел из семьи, его мало интересовало, с кем я.

И вот, все вроде как в сказке – А. хочет переехать ко мне в город, мы уже планируем нашу совместную жизнь, я получаю квартиру (только при условии, что мы въезжаем туда с моей пассией), делаю ремонт и считаю дни до встречи…