Чтение онлайн

Но вот мой любимый вариант.

Художник рисует картины. Он не производит продукты питания, одежду, технику, медикаменты и прочие необходимые для жизни человечества вещи. Если все будут художниками, человечество, вероятно, вымрет. Следовательно, быть художником – плохо. Следовательно, говорить, что нормально быть художником, – не стоит. Вдруг все станут художниками?

По-моему, так можно до бесконечности продолжать. С последним я, кстати, даже всерьез сталкивался. Кто будет производить хлеб, если все будут посвящать жизнь изготовке укулеле? Танцам? Изучению философии, литературы? Без хлеба-то никак. Кирдык. Так что же из этого следует? Не судите меня строго. Это я так играюсь, уже, знаете, от охренения. Как бы самому не свихнуться совсем, не стать почище такой логики.

А вообще, народ, помните Канта? Человек – всегда цель, а не средство. Не средство производства и даже не средство воспроизводства. Мы – люди и любим не потому, что надо. Никто не любит потому, что надо, это не любовь уже. Мы вообще многие вещи делаем не потому, что надо, и эти вещи – это как раз то, почему мы люди. Искусство. Религия. Философия. Любовь. И все ведь на самом деле это знают, вне всяких наук, идеологий и прочего. Все, кто хоть когда-нибудь любил, это понимают.

Так что же мы продолжаем говорить всякую чушь и дрянь? Говорить про тех, кто любит? Будто бы кто-то давал нам на это право. Будто бы кто-то на этой земле должен, просто обязан доказывать другим, что он необходим, нужен, не бессмыслен, целесообразен, доказывать это в бесконечных безумных спорах, чтобы жить, любить, быть. Просто потому, что кто-то взял на себя право спрашивать с других, право решать, какой логике в этом следовать, кого пометить красным и заставить что-то бесконечно доказывать другим. Извращенцы. Или нет – просто лжецы, обманывающие и себя, и других.

Простите, что вышло так вот – сумбурно и черт его знает о чем – по-другому не умею. О своем личном вспоминать – снова злиться, снова впадать в отчаяние. А так не хочется. А поддержать хочется.

Биологически я не женщина и не мужчина – я интерсексуальна. Все слышали слово «гермафродит», неточный и устаревший термин для обозначения интерсексуалов, людей вроде меня, родившихся с телом, у которого присутствуют признаки обоих полов. Есть огромное количество различных сочетаний мужского/женского, если говорить о хромосомах / половых органах / половых железах / гормональных уровнях / внешнем виде, которые могут быть у интерсексуалов. Тело и история каждого интерсексуального человека индивидуальны. Мой диагноз – смешанная дисгенезия гонад – означает то, что у меня женское тело и половые органы (хотя груди вообще нет), мужские XY-хромосомы, один недоразвитый яичник и одно яичко.

Интерсексуалы рождаются почти так же часто, как люди с рыжими волосами или близнецы, мы – та самая I в LGBTQIA. И все равно эта тема очень табуирована, практически никто об этом никогда не говорит и не знает. Я сама впервые услышала термин «интерсексуальность» только в 21 год. В русскоязычном Интернете практически нет толковой информации об интерсексуальности.

В подростковые годы я не знала, почему я так отличаюсь от других девочек, почему у меня нет полового созревания и что со мной не так. За те годы у меня сформировалось представление о себе как об отвратительном, бесполом, мужеподобном существе, недостойном называть себя девочкой или даже человеком. Если бы я тогда знала понятие «интерсексуальность» и то, что таких людей, как я, на свете примерно 1,9%, мне было бы намного легче. Врачи никогда не произносили при мне слова «интерсексуальность», да и вообще толком не объясняли мне, что со мной.

В 15 лет яичник и яичко мне удалили хирургическим путем, мотивируя это тем, что в будущем они могли бы переродиться в раковые опухоли, и тем, что в моем организме было слишком много тестостерона. С тех пор я пью женские гормоны, которых мой организм практически никогда сам и не вырабатывал.

Не знаю точно, насколько та операция была оправданна, но я не жалуюсь. Многих интерсексуалов, родившихся с половыми органами «между» женскими и мужскими, часто оперируют еще в младенческом возрасте, без их ведома или согласия, с целью сделать из них мальчика или девочку. Вместо того чтобы оставить ребенка таким, какой он есть, позволить ему вырасти и уже самому решать, что делать со своим телом, детей подвергают многочисленным операциям, хотя чаще всего они абсолютно здоровы и их жизни ничего не угрожает. Тяжелее всего тем людям, которые вырастают и понимают, что пол, который выбрали для них врачи и их родители, не соответствует их гендерной идентичности. Именно поэтому нужно, чтобы больше людей узнавали и говорили об этой теме, чтобы подобных ошибок больше не совершалось. Я буду очень рада, если больше людей узнает об интерсексуальности благодаря моему письму.

Я никогда в жизни не встречала других интерсексуалов, но уверена, что однажды встречу их. Я только сейчас начинаю учиться любить свое тело, ведь я лишь в этом году узнала само понятие «интерсексуальность», узнала, что я далеко не одна такая и что существуют целые сообщества и организации для людей вроде меня – узнать обо всем этом, без сомнения, было одним из самых счастливых событий в моей жизни за последние годы. Я очень рада, что родилась интерсексуальной, и я никогда не хотела бы быть никакой другой.

Внешне моя семья благополучная. Родители и пятеро детей. Я в семье третий ребенок, меня зовут Марк. Назвали меня в честь библейского апостола.

Да-да, моя семья религиозная. Они ходят в баптистскую церковь и имеют там хорошую репутацию, как люди, которые ведут исключительно благочестивый образ жизни.

Наверное, даже для этой церкви наш образ жизни радикальный, но мои родители считают, что так, как живем мы, – единственно верно.

Что я помню о детстве? В садик я не ходил, с детьми во дворе почти не общался, потому что это были дети грешников. Телевизора у нас не было, сказок не было, зато было четыре разных издания детской библии с иллюстрациями.

Не было футбола, потому что это азарт и мирское, не было музыки, кроме псалмов, не было походов в кинотеатры, кафе и парки аттракционов, потому что это излишества. Не было смеха и каких-то радостных шумных праздников, потому что «смехотворство неприлично».

Зато была церковь, воскресная школа и детский церковный хор. А летом был христианский лагерь с молитвами, псалмами и долгими беседами о том, как необходимо жить.

Были наказания, потому что «отец, жалеющий сына, ненавидит его». Были кошмары, когда мне снилось, что я попадаю в ад, потому что я плохой: и молюсь недостаточно усердно, и мальчишкам во дворе завидую.

В школе я оказался абсолютно неприспособленным: многие ребята были уже по садику знакомы, кто-то во дворе вместе играл. Дети быстро находят себе компанию, а потом тяжело впускают в нее новичков. Так я оказался одиноким и в классе.

В принципе, я не особо страдал из-за этого, так как перед глазами у меня уже были примеры старших брата и сестры. Я помнил, как они приводили школьных друзей домой и как наши родители расспрашивали этих детей о родителях, о том, ходят ли они в церковь, дарили им Евангелие. Мне всегда было неудобно наблюдать за такими сценами.

В общем, я хорошо учился и лет до 12 смиренно исполнял родительскую волю. Когда мне было 12, отец впервые завел со мной разговор об отношениях с противоположным полом. Я не особо вслушивался, если честно, у меня и мыслей о девочках не было, и этот разговор просто меня смущал.

Отец сказал, что скоро мне начнут нравиться девочки, но я, конечно, должен помнить, что жениться нужно только на девушке из церкви и до брака обязательно нужно сохранить себя в чистоте.

В общем, провел вот такую воспитательную беседу. Я тогда даже немного порадовался, мол, вот я такой хороший сын, о девочках не думаю. Наивный был.

Через год ожидаемо начали бурлить гормоны, сниться сны. Мне снились парни, я засматривался на старшеклассников и даже в церкви смотрел на парней. Сначала я не понимал, а потом… Потом было страшно.