Чтение онлайн

– Вряд ли, - пожал плечами де-Витт.
– К тому же, самоубийц в рай не пускают.

– Нас с тобой в рай уже точно не пустят, - улыбнулся цесаревич, устраиваясь поудобнее на подушках.
– Ну, может быть, тебя отправят в чистилище, как это у вас, у католиков, принято...

– Я православный, - поправил его Жан.

– Ах да, у тебя же мама гречанка. Представь себе, я тоже бабкой предназначался в греческие цари. Но потом она получше разглядела мою рожу и решила оставить всё как есть. Меня повсюду окружали соотечественники твоей матушки, чтобы я быстрее научился от них греческому.

– Научились, Ваше Высочество?
– с интересом спросил де-Витт.

– Они от меня быстрее по-русски болтать выучились, - с усмешкой проговорил цесаревич.
– Так вот, о самоубийцах. Признаюсь, я тоже не вижу повода, зачем устранять себя. Не все к самоубийству склонны. Если человек до тридцати с лишним лет не пытался покончить с собой, то вряд ли он сделает это после.

Де-Витт тяжело вздохнул. Он думал, что этот план - "загнать волка в тупик" - был бы идеальным за неимением ничего лучшего. Но волки, загнанные в угол, не перегрызают себе жил. Они пытаются напасть на преследователей. Совершить последнее в жизни безумство.

– Можно подстроить несчастный случай, - произнес он вслух.
– Чтобы смерть выглядела случившейся от естественных причин. Дождёмся, пока он чем-нибудь заболеет, пошлём к нему наших докторов, пусть залечат до смерти. Или... Чем он занимается на досуге?

– Охотиться любит, как почти все чухонцы, - сказал цесаревич.

– Вот. Подстроить несчастный случай на охоте.

– Идея неплоха. Надо подумать, - отвечал Константин.

– Но есть одно. У него же клан. Ещё найдутся мстители, - произнёс де-Витт.

– Точно. Нужно, чтобы эта смерть была страшной. И вроде бы как случившейся от чего-то естественного, подобно каре Божьей, - проговорил цесаревич.
– Шальная пуля? Нет, слишком подозрительно...

– Лошадь понесла? Дикий кабан порвал?
– начал перечислять вслух Жан.
– Провалился под лёд?

– Что-то такое, - усмехнулся Константин.

– Это сделать непросто. Нужны деньги. Нужно подготовиться. Это будет дорого стоить.

– Ах ты, хитрый византиец, - в сердцах проговорил наследник престола.
– Тебе же поляки уже, наверное, заплатили. И как бы я мог руководить вашим народом, если вы такие ехидные и меркантильные?

– Когда вы придете к власти, сделайте меня своим военным министром, - отвечал де-Витт, тонко улыбнувшись.

– К власти я не приду, не надейся, - резко произнёс Константин.

Де-Витт лишь пожал плечами, приняв вид, говоривший: "Ну-ну, это мы ещё посмотрим". Потом снова взялся за кальян. И спросил у цесаревича:

– Ваше Высочество, меня мучит один вопрос - почему вы добровольно отказываетесь от трона, который так многие в вашей семье хотели бы занять? Вы легимный наследник в отсутствие у вашего брата сыновей. И при этом вечно твердите, что править не собираетесь. Как же так?

– А вот так. Если братика моего, - Константин провел по шее ребром ладони.
– И придут звать меня на царство, я им так и скажу: "Кто вы такие? Я вас не знаю. Идите отсюда". Я люблю Россию, Ваня, и буду рад избавить нашу многострадальную державу от такого государя, как я.

"Он просто боится брать на себя ответственность", - догадался умница Жан.
– "Да, и, как я, боится смерти. Карта старшего аркана "Смерть" в раскладах часто выпадает вместе с "Императором" или "Верховным жрецом". А если учесть, как в России в течение последних ста лет принято менять правителей... Скончавшихся от естественных причин было среди них крайне мало. Так что на месте Константина я бы тоже предпочёл отказаться от короны".

– Но это не значит, что тебе от меня ничего не перепадёт, - продолжал цесаревич.
– И ещё. У этого Кристофа есть жена, такая рыжая худенькая чухоночка. Она мне по нраву. Уговори её, чтобы... Ну, ты понял.

Де-Витт улыбнулся любезно, подумав: "Одни бабы у него на уме. А я съезжу в Павловск и попробую рассказать жене Ливена, что ждёт её мужа, и она, надеюсь, не будет такой дурой. Тем более, женщины обычно осторожнее. Они помнят о своих детях".

– А если она верная жена, Ваше Высочество?
– вслух проговорил Жан.
– Не хватать же мне её силой?

– С мужем она живет, как все, то есть, никак, об этом не беспокойся. Хоть, по мнению многих, и страшненькая, но рога ему ставит исправно, - отвечал цесаревич.
– А начала с меня, кстати. Можешь ей об этом напомнить.

Жан обдумывал, что и этого принца предаст. Верен он останется только государю. В руке его оказались все козыри. Этого ещё никто не знает. Любой другой на его месте почувствовал бы головокружение от внезапно выпавшей на его долю возможности перетасовать всю колоду. У него - все четыре масти, это не шутки. Жан, однако же, был далек от того, чтобы возомнить себя великим и ужасным. Он сдаст врагов друг другу - пусть грызут глотки, он, де-Витт, в резне участвовать не станет. У настоящего авантюриста руки должны быть всегда чисты от чужой крови. Если приходится убивать самому, то следующий его шаг - убить себя.

Павловск, август 1807 года

Весть о назначении графа Толстого посланником в Париж была воспринята с негодованием даже самим Петром Александровичем, твердившим государю, Марии Фёдоровне и всем своим адъютантам, что он лишь обычный дивизионный генерал, французов ненавидит и особо с ними церемониться не станет. Про это назначение даже сложили злую эпиграмму, но граф Пётр на неё даже не обижался: "Nous imitons les Grand: On le savait d'avance/Caiths fit son cheval consul de Rome/Et nous foisons tout comme/En envoyant un ans/Ambassadeur de France". ("Мы подражаем великим: известно, что Калигула посадил своего коня в Римском сенате./Мы поступаем так же и посылаем осла послом во Францию").

Для великой княжны Екатерины, быстро связавшей одно с другим, такой шаг - выбор на должность посланника видного представителя светской оппозиции, "павловской" партии,- означал только одно: брат всё прекрасно знает. Почему она считала, что Александр обо всём догадывался? Потому что он действовал в своей подленькой манере - ставил врагов в неудобное положение, заставлял их делать то, что им больше всего не нравится. Так, известный патриот и противник недавнего мира граф Толстой должен теперь представлять свою страну в столь ненавидимой им державе. Принцесса прекрасно видела, каков расчёт государя - граф не справится, оскандалится и с позором будет выгнан в отставку. И так, друг за другом, будут сломлены все те, кто поддерживает Марию Фёдоровну и великую княжну. В довершение всего, Алекс фон Бенкендорф передал ей ответ графа Ливена. И ради него она, как последняя шлюха... Ливен просто посмеялся над ней. Ничего; она знает про него кое-что, что могло привести её брата в ярость, а Кристофа - в опалу.

Като решила поделиться планом мести с Михаилом Долгоруковым. Тот никак не отреагировал на её предложение "покончить с Кристофом". Он вообще пребывал в унынии, слишком много пил, и Екатерина поняла, что в нынешнем состоянии князь бесполезен.

– На меня не рассчитывайте, - признался он ей.
– Я как только, так сразу уеду на войну.

– А как же месть за брата?
– напомнила Като.

– Знаете... Он мне приснился и сказал, чтобы я это дело оставил, - вздохнул Мишель.

"Снам верит, туда же", - презрительно усмехнулась Като после их встречи.