Чтение онлайн

Павловск, август 1807 года.

Доротея сидела в гостиной своего дома вместе с братьями. Алекс уже собирался в Париж, и они вовсю шутили по поводу его грядущего отъезда.

– Тебя, как того козла, пустят в огород, ты наешься там капусты вдоволь и смотреть на женщин больше не захочешь, - смеялась она, но на душе у графини было несколько тревожно. Тревога Дотти могла объясняться её положением, но не только этим. От герцогинь Курляндских, с которыми она связалась, не последовало никакого ответа. Муж загоняет себя в угол и подставляет своих союзников, губит всё и всех.

– Я постараюсь вести себя поскромнее, - улыбнулся Алекс.

– Ой-ой, - засмеялся Константин.
– Не верю.

Алекс пожал плечами, как-то мечтательно улыбаясь. Он вспомнил великую княжну, гордую, упрямую, заносчивую, но в то же время такую привлекательную. Понятно, почему даже такой "чурбан", как его зять, увлёкся ею не на шутку. После того, как он передал Като ответ Кристофа, они чуть-чуть поболтали, и потом к Алексу подошел князь Багратион, сказав шёпотом: "Ты говори, да не заговаривайся, смотри, да не засматривайся". Это переполнило чашу терпения барона. Он знал, что Багратион так обращается с ним только потому, что он немец, вспомнил, как этот генерал выставил его подлым интриганом, хотел сказать: "За "ты" в свой адрес я вызываю вас на дуэль", но генерал уже отошёл от него. Зато его перехватил смутно знакомый Алексу Жан де-Витт, богатый и удачливый beau homme. "Не трудитесь драться с ним, барон. Пусть он и храбрец в бою, но в мирной жизни не имеет понятия о вопросах чести. Я уже его вызывал. За сплетни". "Да? И что же?" - Алекс с недоумением воззрился в большие, чуть навыкате глаза этого своего знакомого. "Ничего. Ответа не последовало. Но, впрочем, Бог с ним. Я бы хотел видеть вашу сестру". "Зачем?" - быстро спросил Алекс, думая: "Что ему нужно от Дотти?" "Это касается её семьи". "Говорите со мной". "Я бы всё же хотел переговорить с графиней", - тонко улыбнулся де-Витт. Алекс рассказал Доротее об этом. Она назначила Жану на четыре.

– Не подослал ли этого де-Витта Чарторыйский?
– вслух рассуждала она теперь.
– Впрочем, в любом случае, мне будет неудобно говорить с ним наедине.

– Мы остаемся с тобой здесь, - твердо произнес её второй брат.

– И пусть только попробует тебя обидеть, - Алекс убедительно похлопал по эфесу сабли.
– Тебе нечего бояться, сестренка.

Она вздохнула и произнесла:

– Скоро я буду спать с целым арсеналом оружия под подушкой. Вот такая у меня весёлая жизнь.

– А не этого ли ты хотела, сестра?
– посмотрел на неё Константин.

– Бойся своих желаний. Они исполняются, - горько усмехнулась молодая женщина.

Когда доложили о прибытии де-Витта, Доротея приказала Константину встать наверху лестницы. Алекс подошёл ко входу в гостиную, сложил руки на груди и остался там стоять.

Жан показался Дотти вовсе не страшным. У него добрые глаза; он довольно красив и галантен. Пытался поцеловать ей руку, но графиня одёрнула её ещё до того, как его пухлые губы успели прикоснуться к тонкой коже её кисти.

– Право, не стоит. Мы не в Польше, - и она очаровательно улыбнулась.
– Сама я лично предпочитаю простое рукопожатие в английской манере. К тому же, как вы знаете, я родом из Лифляндии, а у нас руки целуют только слуги своим господам.

– Я готов быть вашим слугой, Дарья Христофоровна, - произнес он дежурную любезность, дабы воздействовать на её женское тщеславие.

– Я за демократию, Иван Иосифович, - проговорила она, бросив взгляд на Альхена. Тот ей подмигнул.

– И всё же я рассчитывал, что мы с вами будем наедине, - де-Витт заметил Бенкендорфа, к тому же, вооруженного. Сам он прятал кинжал за рубашкой, но куда кинжал против целого палаша? А драться этот рыжий барончик умел, видать, раз порубил Анжея Войцеховского - выученика самого Цесельского, лучшего фехтовального мастера Варшавы.

– Моя сестра соблюдает правила приличия и не может оставаться наедине с посторонним мужчиной, - отвечал за неё Алекс.

– Меня всегда поражал наш этикет. Такое ощущение, что мы живём среди магометян. Не удивлюсь, если в следующем сезоне дамы наденут на себя чадру, - попробовал пошутить де-Витт, но Дотти шутки не оценила и продолжала смотреть на него пристально, серьёзно и цепко.

Эта дама де-Витту понравилась. Не то чтобы она его привлекала как женщина - всё же не красавица. Ещё она сильно беременная. Этого он не учёл. И "заказчик" его не учёл.

Дотти позвонила и приказала слугам нести чай. "Эта может и отравить", - подумал де-Витт.

– У меня от братьев нет никаких секретов, - улыбнулась она.
– Так повелось с детства. А если мы не можем доверять членам собственой семьи, то уже скатываемся в безумие.

Как и Анж, Дотти умела вести беседу. Но если графиня Батовская больше давила, навязывая своё мнение, то графиня Ливен нарочито сбивала собеседника с темы. Причём делала это так, что он даже на неё не сердился.

– А как же известная максима: "Враги человеку домашние его"?
– нашелся де-Витт.

– Вы любите богословие?
– усмехнулась Дотти.
– В наши дни это редкость. И, кажется, вы не лютеранин и знать Библию вам не обязательно, не так ли?

Де-Витт решил перейти к делу. Эта графиня могла бы сделать блестящую дипломатическую карьеру, будь она мужчиной. Как она ловко умеет уводить разговор в ту сторону, какую нужно ей! Если так всё пойдёт, то закончится тем, что она будет диктовать ему условия сделки, и он согласится с ними как миленький.

– Ещё в той же Библии написано: "Жена да прилепится к мужу своему. И будут они одна плоть", - он пристально взглянул ей в глаза.
– Дарья Христофоровна. Дело касается вашего супруга. Он нажил себе много врагов, которые, покончив с ним, примутся за вас и ваших детей.

На лице Дотти не дрогнул ни единый мускул.

– Это ваши соотечественники. О них мы знаем уже очень давно, - проговорила она.

– Не только "Фамилия", - возразил Жан.
– Почти весь русский свет. И цесаревич Константин.

Графиня Ливен почернела лицом. Алекс положил руку на эфес сабли.

– Это он вас прислал?
– прошептала она побелевшими, сжатыми в узкую полоску губами.
– Чтобы я, как леди Годива, обнажилась перед ним и тем самым спасла своего мужа? Да? Мерзавец!

– Боюсь, даже это не спасёт вашего мужа, графиня, - продолжал де-Витт, помешивая сахар в остывающем чае.
– Слишком многие его ненавидят, завидуют ему, возможно, метят на его место. Сейчас, когда Тильзитский мир вызвал такой разрыв в умонастроениях, начинается серьёзная битва за престол. И первыми падают самые честные, такие, как граф фон Ливен.

– Откуда вам сиё известно?
– спросила она резко.

– Как понимаете, никто из врагов графа не хочет марать себя его кровью. В исполнители выбрали меня, - он следил глазами за её реакцией. Дотти не отвечала.

– Когда и как его убьют?
– спросил Алекс.

– Увы, этого не дано знать даже мне, - де-Витт с опаской следил за его движениями, решив не провоцировать барона понапрасну.
– Но предполагаю, что не позже этой зимы.

– Я так и поняла, господин де-Витт, что вы здесь не в качестве рыцаря-защитника, - собралась с духом Дотти.
– У вас есть свои условия.