Чтение онлайн

– Я же знаю, что Долгоруковы в России - это как мы, Чарторыйские, в Польше, - продолжала она.
– Вы имеете все права на корону, но одно худородное семейство, в потомках которого ныне ни капли русской крови, узурпировало её.

"Пьер говорил именно так", - ошарашенно подумал князь.
– "И отец наш его поддерживал. И мне, что ли, придется вступать в эту игру?! Нет!"

– Скажу сразу - со мной вы добьётесь всего, что пожелаете, - проговорила Анж, заметив его растерянность.
– Россией должны править русские, а не немцы.

– А Польшей - поляки?
– усмехнулся он.
– И, желательно, из "Фамилии"? Но вы, как вижу, опоздали. Сейчас там хозяйничают французы.

– Недолго им хозяйничать осталось, - заметила Анжелика.
– Осенью всё решится.

– Всё-то вам известно, - проговорил князь устало.
– Ну, если государь хочет нашего брака, это будет самой великой его глупостью. Не представляю слияния русской и польской партий.

– Ваш брат тоже не представлял. Вместо того, чтобы устраивать свары с Адамом, он бы лучше подумал шире. Но увы, - задумчиво произнесла в ответ княжна.
– Он кинулся к немцам, и те его с радостью подставили.

– Поссорив перед этим с государем, - дополнил её Михаил, прекратив спешить и усевшись на край дивана. Он не мог признаться в этом самому себе, но покидать княжну ему не хотелось. Она была столь же умна, как Авдотья Голицына, но более хитра. И это её качество ему не то чтобы слишком нравилось, но привлекало к себе. Умные и красивые женщины слишком редко встречаются, чтобы ими разбрасываться. Но и у княгини Голицыной, и у принцессы Екатерины был общий недостаток - желание подавить, сломать. Эта полька добивалась своего не агрессией и силой, а вкрадчивостью и хитроумием. Даже её сопротивление его домогательствам напоминало любовную игру. В племяннице петиного злейшего врага была некая оригинальность. И она говорила дельные вещи. "От перемены слагаемых сумма не меняется", - повторил князь про себя известную математическую истину и понял, что она предлагает именно это. Только, в данном случае сумма, может быть, даже увеличится.

– Ливен вообще не очень умён, - заметила Анж.
– У него есть все возможности добиться своего, но он их в упор не замечает.

– Добиться своего?
– переспросил Мишель.
– Ему-то что надо?

– Короны Прибалтики, - усмехнулась девушка.

Долгоруков расхохотался. Анж не присоединилась к его веселью.

– Никогда бы не подумал, - проговорил он, отсмеявшись.
– И если это так, то насколько же нелепо. У вас, поляков, хоть есть благородное дело, и, в целом, понятно, почему вы желаете свободы Польши. А эти... Видно, насмотрелись на вас. И с чего этот Ливен возомнил, что он единственный из чухонцев достоин короны?

– Тому много причин, - вкратце отвечала княжна. Она вытянула ноги, дотронулась носком левой ступни до его паха, поглаживая пальцами выпуклость, становившуюся всё больше и твёрже. Князь уже не мог соображать толком от её действий.

– Если государь хочет нас поженить...
– начал он, распалившись и предвкушая неслыханное наслаждение.

– ...то следует ему подчиниться, - довершила его слова княжна.

Поняв, что он уже во власти похоти, Анжелика начала деловито и умело расстегивать ему панталоны.

В последний момент, почувствовав лихорадочную дрожь, пробежавшую вдоль хребта, и предвкушая сладостную пытку, Михаил шепнул:

– Но как... как ваша родня отнесётся к этому?

– Им придётся смириться, - произнесла Анж жёстко, потом окинула взглядом высвобожденное на волю, до крайности возбужденное его достоинство, со всей искренностью шепнув: "Ого", подивившись внушительности - размер у этого русского был больше, чем она могла ожидать. Наклонив голову вниз, она совершила то, что Долгоруков уже пробовал в качестве экзотики в Париже. И эта горделивая панна из лучшего рода Речи Посполитой действовала не хуже первоклассной французской шлюхи, совершая своим длинным острым язычком такие движения, что всё его тело билось в сладостных судорогах, и он громко стонал, постоянно балансируя на грани экстаза - но княжна делала так, что кульминация всё не наступала. Наконец, позволив ему кончить, Анж выпила всё его семя до капли - этого не делали даже самые распутные шлюхи, которых он знал во французской столице. Оторвавшись от него, она вытерла онемевшие губы и рассеянно улыбнулась, бросив:

– Пока, до моих родов, только так.

Мишель ничего не отвечал. Только потом, улегшись на ковер и вытянув ноги, он прошептал:

– Кто ты - ведьма или ангел - я не знаю. Таких у меня вообще никогда не было. И не будет. Ты идеальна.

"Да, она идеальна", - думал князь, купаясь в неге.
– "Умна, как дьявол, красива, как пришелица из рая, сосёт так, что любой бл-ди до неё как до Китая... Денег за неё отдадут видимо-невидимо. Где ещё такую найду?"

Словно угадав его ход мыслей, княжна Войцеховская добавила:

– Да, за мной дают три имения на Волыни. И со стороны Чарторыйских кое-что перепадёт.

– Ха, твой дядя мне башку оторвёт, а не приданое выделит, - усмехнулся князь.

– Но то, что со стороны Войцеховских, принадлежит мне. Отец успел написать волю, и родственники моей матери ничего не могут, - возразила Анж, прекрасно осведомлённая в вопросах, касающихся её приданого.

– Кстати, раз я уже решил тебя сделать своей невестой - держи, - он снял с левой руки кольцо и надел ей на безымянный палец.
– Скажи мне как на духу - это правда, что он... В общем, ты, наверное, понимаешь, о чём я.

– Понимаю. И знаю, кто тебе это нашептал. Одна принцесска, которая сохнет по тебе, - Анж расстегнула ему жилет и гладила его по груди сквозь вырез рубашки, прислушиваясь к своим ощущениям - горячая кожа, волосы, холодное серебро цепочки, нательный крест - старинный, чуть ли не восьмиконечный - и вот здесь, на ладонь ниже сердца, что-то сильно жжёт.

– Ты был ранен?
– проговорила девушка деловитым тоном, почти как доктор.

Князь кивнул.

– Тебе здесь больно?
– продолжала она, не отнимая ладонь.

– Когда сыро, - подтвердил Мишель.

– Сейчас перестанет болеть, - пообещала она и приложила ладонь к месту, которое у него уже год как периодически ныло. Сначала князь почувствовал острую боль, потом приятное жжение, которое вскоре прекратилось.

– Ведьма или ангел?
– повторил он.
– Я так и не решил.

Затем Мишель прижал её к себе.

В соседней комнате Като говорила "звездочёту":

– Спасибо, Лео, что ты меня сюда проводил. Не знаю, что бы я без тебя делала.

– Не стоит благодарности, - усмехнулся младший принц Саксен-Кобургский.
– Ты лучше дай мне, что обещала.

– Дурак, - презрительно бросила принцесса.

– Ты обещала, - повторил её родственник, хватая великую княжну за руки.

– Давай, показывай, мальчишка, что ты большой и сильный, - произнесла девушка, холодно улыбаясь.
– Только потом я доложу maman, что ты меня изнасиловал. Тебя вытурят из России в считанные часы.

– Почему ты ломаешься? Ведь все прекрасно знают...
– разъярённо произнес Лео.