Чтение онлайн

— Тит Хат мастер, да? — спросил Кун.

— Да, особенно выпить… Ну и делать он все умеет, — засмеялась мать.

Кун следил, как отец легко, словно играючи, плетет кровельный лист, но мальчику казалось, что это очень сложное и мудреное дело. Для начала в землю заколачивают четыре колышка, между которыми укладывается вязанка слоновой травы. Далее подготавливается основа. Это желоб длиной в один ва из ствола старого крепкого бамбука, расколотого вдоль, обстругивается так, чтобы на концах остались утолщения. Они не дадут стеблям травы соскользнуть с основы. Также готовят очень прочную и длинную лиану парамерию, которую вымачивают в воде. Кун как-то помогал отцу обрывать с нее листья: на месте слома из лианы выступал клейкий млечный сок, он быстро густел на воздухе. Если сок попадал на кожу, то проходило не меньше недели, пока он окончательно смывался.

Теперь начинается главное. Пучок травы смачивают водой, перегибают пополам через основу и крепят на ней пропущенной лианой. Следующий стебель точно так же закрепляют на основе рядом и соединяют с предыдущим. Доходя до конца основы, затягивают тугую петлю и пропускают лиану с задней стороны обратным стежком. В итоге получается драница, внешне походящая на короткую штору или циновку.

Мать сплела столько же кровельных листов, сколько и отец — три штуки.

Кун понаблюдал за работой родителей, а потом спустился под дом, поиграть с сестренками между сваями.

Наконец наступила суббота. Поутру раздались голоса Тит Тюна и Кам Конг, звавших мать Куна. Мальчик проснулся и без промедления вскочил на ноги.

— Вставай! Помоги перенести вещи в другое место. Надо как следует укрыть все рогожкой, а то запачкается! — крикнул ему Тит Тюн.

Через некоторое время Кун, его мать и Кам Конг перенесли кухонную утварь, снедь и спальные принадлежности к рисовому амбару. Грязный и Красный тем временем в возбуждении напрыгивали на ноги мальчика, словно в предвкушении какого-то угощения.

Отец Куна и Тит Тюн разбирали крышу, с шумом сбрасывая старые кровельные листы на землю. Мать Куна и Кам Конг делали муку для рисовой сгущенки. Кам Конг ритмично нажимала на педаль, а мать склонилась возле горловины ступки и с разных сторон подгребала кучки дробленого риса под удары песта.

— Как растолчем в порошок, подбавим воды, чтобы как следует разбухло, а потом отожмем [80] . Добавим сахар, кокосовую мякоть и поставим на огонь.

Позже подошли Тит Хат, Кем и Мек. Тит Хат сразу осведомился, что сегодня на обед. Кун ответил, что приготовили лап из падэка и суп из рыбных консервов.

— Я такое не ем, а то пронесет. Сварите мне супчику из вашей курицы, — сказал он и задрал голову вверх, ища глазами Тит Тюна на крыше дома.

— Всё-то ты обо всем знаешь, дружище, во всё вник, всё разведал, — крикнул сверху Тит Тюн.

— Гы… Женился, чтобы кости всем перемывать? — нашелся Тит Хат.

— Ты недавно ездил в округ. Рассказывай, у какой «мамаши» потерял невинность? — спросил Тит Тюн.

— Ничего подобного! Если я вру, то пусть дух Поп сожрет мою печень с почками! — ответил Тит Хат и смущенно захихикал.

Отец крикнул сверху, чтобы Тит Хат лез за кокосами. Еще он сказал, что пусть Кун с матерью занимаются готовкой, а Кем и Мек помогут, подавая наверх новые кровельные листы. Тит Хат послушался, живо скинул с себя саронг и передал его Куну. На парне осталась только маленькая набедренная повязка.

— Я еще дома подготовился. Если повязка вдруг соскочит, пусть никто не подсматривает — сказал он, сняв с плеча веревку из стебля ареки с заготовленной петлей. Взявшись за два конца, он затянул узел под коленями и быстро вскарабкался на дерево.

— А зачем ты привязал веревку к ногам? — спросил Кун.

— Чтобы ногами в ствол упираться. Не приставай с вопросами!

Шустро забравшись на верхушку дерева, парень на мгновение повис на веревке. Тут же вниз упал полуспелый плод кокоса. Кун поднял его с земли и побежал к женщинам, возившимся с мукой. С обеих градом тек пот.

— Ух ты! Я нашел еду, дружище Тит Тюн! Поймал двух гекконов. Осторожно, Кун, береги от собак! — крикнул он и сбросил гекконов в красно-белую крапинку на землю. Кун подбежал рассмотреть их поближе.

— Иди положи их куда-нибудь, они уже дохлые, я переломил им шеи.

Кун взял ящериц за хвост и понес показать Кам Конг.

— Отлично! Сделаем острый суп, — сказала она, улыбнувшись.

— Не надо, я сам сварю, — прокричал Тит Хат.

— Давай-давай, сделай повкуснее, дружище, — откликнулся с крыши Тит Тюн, пока Тит Хат спускался с кокосового дерева.

— Сделать сделаю, а тебе не дам. Молодоженам такое не положено, — пошутил тот, спрыгнув на землю.

Солнце светило все ярче, играя лучами. Отец Куна и Тит Тюн стелили крышу споро, не тратя времени на перекуры, лишь обмениваясь репликами по делу. Пот, стекавший по плечам и спине отца Куна, размывал грязь по коже, словно сажу по кастрюле. От влаги плечи и ноги мужчины блестели на солнце, а маленькая набедренная повязка насквозь промокла от пота. Казалось, что он работает в ночь полнолуния: мужчина не только не роптал на палящее солнце, но и умудрялся улыбаться Тит Тюну, его лицо излучало неподдельную радость. Кем и Мек без остановки подавали кровельные листы. Кун услышал краем уха, что взрослые завели разговор про мангуста, и подошел послушать. Там оказался и Тян Ди, державший в руках корзинку с рисом.

— Мы с мамой только что из леса пришли. Она дала мне риса и отправила сюда помочь, — сказал Тян Ди, отдавая корзинку матери Куна.

Та вместе с Кам Конг все еще отжимала муку, хотя с обеих уже сошло семь потов. Тит Хат принес чашку с кокосовыми сливками и отдал матери Куна, сказав, что подсаливать необязательно: после отжимания мякоти на его руках оставался солоноватый привкус. Мать ничего не ответила, переложила муку с подноса в глубокую сковородку и поставила на очаг. Кам Конг принесла сахар и дала попробовать Куну и его сестренкам по щепотке. На вкус сахар казался слаще того, что они когда-то покупали в китайском магазине.

— Что это за сахар?

— Тростниковый, — ответила Кам Конг.

Сковорода нагревалась, и мучная масса начала булькать. Женщины взяли деревянные лопатки и стали помешивать готовящееся кушанье. Когда бульканье усилилось, мать посоветовала Кам Конг помешивать активнее.

— И сколько еще нужно мешать? — спросил Кун, изводясь ожиданием.

— Пока не загустеет, а тогда уже переложить на поднос. Лучше остудить, но можно и горячей есть…

— Остудить и дать хорошенько загустеть — так вкуснее! Слышишь, Исун? Смотри и запоминай: готовить эту сладость очень просто, — говорила Кам Конг, но девочка лишь молча и жадно смотрела на кокосовую сгущенку.

— Эй, дружище, чего ты там делаешь? Что притих, как у вьетнамца на похоронах? [81] — окликнул с крыши Тит Тюн.

— Гекконов готовлю, — отозвался Тит Хат.

Кун пошел посмотреть. Недалеко от курятника Тит Хат, постукивая ножом, рубил добычу.

— Надо нарубить помельче, чтобы суп казался гуще.

Солнце палило прямо над головой. Окончив работу, отец и Тит Тюн спрыгнули в дом и отерли руками пот с лиц, а затем переставили лестницу и спустились на землю. Отец взял Куна за руку и они пошли к маме, которая выкладывала готовую сгущенку на поднос.