Дети Исана
Шрифт:
— Уй! Это же рупор, он усиливает звуки, — ответил Тян Ди.
Когда песня подошла к концу, вьетнамец перевернул пластинку другой стороной: — Если хотите послушать частушки молам, то платите сатанг, — сказал он.
— А я хочу лирические частушки [96] , — выпалил Тян Ди и передал вьетнамцу сатанг.
В предвкушении он обхватил себя за плечи.
— Пластинка фирмы «Кратай» из магазина «Нгек чуан», расположенного в Бангкоке… — голос из музыкального аппарата проговорил рекламу фирмы-производителя. — Ох! Ну как же так?.. Слышишь, милая Кам Пхэнг… — зазвучал мелодичный запев.
96
В данном случае это лирические перепевки, в которых девушки и парни заигрывают друг с другом.
Голоса стихли, дыхание затаилось — публика слушала безмолвно. Когда песня закончилась, один парень заказал ее повторно. В тот вечер прозвучало еще много частушек, народных напевов и других песен исанского фольклора. Ребята натанцевались так, что заболели ноги. Они уже собрались уходить, как Кун вспомнил, что еще не потратил свою монетку.
— А можно услышать песню «Тайская кровь течет спокойно»? — крикнул он через зал.
— Нет! Когда это станет песней, тогда и услышишь, — недовольно ответил юноша.
— А что, у вас только вьетнамские завывания?.. — огрызнулся Тян Ди, и они с Куном бросились наутек.
Добежав до дома, Тян Ди рассказал отцу Куна, что они не смогли послушать песню, потому что у вьетнамцев такой нет, и сатанг они не потратили.
— Ничего страшного. Может, в школе услышите, — ответил отец.
В эту ночь, такую же душную, как и предыдущие, отец Куна находился в приподнятом настроении и поэтому спел под аплодисменты мальчишек пару частушек.
— Здорово, если бы вы стали исполнителем молам! — сказал Тян Ди.
— Не подначивай меня. Я не артист! Я бы лучше помог нашим школьным учителям, — ответил отец.
Тян Ди рассмеялся и сказал, что рис скоро закончится и еды не останется, откуда тут взять сил кого-то учить? Ведь не будет сил — не будет и знаний.
— У меня знаний полон живот [97] еще с тех пор, как я на год уходил в монахи… И легенды разные помню, и когда Вьентьян образовался, и когда раскол произошел [98] . Вот поедем на рыбалку — расскажу.
97
В отличие от русского представления о том, что ум человека находится в голове, тайцы и лао считают вместилищем ума живот. По их представлениям, содержимое живота более наглядно и доступно пониманию в отличие от содержимого мозга. Тайцы и лао в своем большинстве мыслят весьма поверхностно: они прямо связывают продуктивность мыслительного процесса и общий уровень мыслительной деятельности с потребляемой пищей и ее количеством.
98
Вьентьян стал столицей лаосского королевства Лансанг в 1560 году. После падения Лансанга Вьентьян стал самостоятельным лаосским королевством (1707). Раскол в данном случае — это крах дружеских (партнерских) отношений между лаосскими королевствами и Сиамом. В конце XVIII века в период правления тайского короля Таксина лаосские королевства становятся данниками Сиама и теряют суверенитет вместе с важнейшими сакральными символами государственности — буддийскими статуями Пра Кэу и Пра Банг (упомянутыми ранее). В 1827 году лаосский король Тяу Анулутхалат (Анувонг) поднял восстание против систематического угона лаосского населения, которое использовалось как бесплатная рабочая сила для строительства новой тайской столицы — Бангкока, а также хотел вернуть статую Пра Кэу во Вьентьян, но его миссия закончилась плачевно: король, которого лаосцы считают культовой личностью и героем, был казнен, а Вьентьян сожжен дотла.
— А наша деревня в чьей стране находится? Во вьетнамской или китайской? — спросил Тян Ди.
— А тебе батя что-нибудь об этом говорил? — ответил отец Куна вопросом на вопрос.
— Что мы называемся Сиамом и деревня наша находится в Убоне.
— Вот именно! Я Куна тому же учил.
Отец рассказал, что их провинция самая крупная по территории в Исане [99] , раньше она называлась Дон Мот Дэнг [100] . Основателями Убона был подданный Вьентьяна — Пра Во и его младший брат Пра Та. Когда Пра Во погиб в сражении с ополченцами, к власти пришли другие правители, назначавшиеся Бангкоком.
99
На сегодняшний день Убон Ратчатхани (15,7 тыс. кв. км) уступает первое место по своей территории в северо-восточном регионе страны провинции Накхон Ратчасима (20,4 кв. км), поскольку провинции Ясотхон (4,1 кв. км) и Амнат Тярэн (3,1 кв. км), входившие в Убон Ратчатхани на момент написания произведения, отделились и стали самостоятельными провинциями в 1972 и 1993 годах соответственно.
100
Буквально: «Остров красных муравьев» — небольшой уезд, окруженный рекой Мун с южной стороны и ручьем Тьэламэ — с северной, из-за чего местность часто страдала от наводнений. Провинция служила военно-туристической базой, однако помимо частых наводнений существовала и проблема большого количества красных муравьев.
— Когда повзрослеете, съездим разок, посмотрим…
— Тай-ская кровь те-чет спо-кой-но, о-баг-ря-я на-шу зем-лю, чтоб весь мир был наслышан… — затянул отец, но оборвал себя, услышав смешок жены. — Ну как? Могу я учить детей? — спросил он у Тян Ди.
— Не уверен. Поете вы не очень хорошо, — ответил Тян Ди.
— Это почему же?
— Да у вас голос, как у лягушки, что квакает в кувшине падэка, — отрезал Тян Ди и дал Деру.
XVIII. Отъезд на рыбалку и лап из паука
Наступило долгожданное утро, когда семья уезжала на многодневную рыбалку. Кун так разволновался, что даже заплакал, подумав, что, возможно, они уезжают насовсем…
Тускло-оранжевый солнечный диск только начинал подниматься из-за горизонта, его луч упал на рог запряженного вола. Упряжка отца Куна казалась красивее других, ведь отец так старательно отполировал буйволиные рога напильником и осколком бутылки, что они, казалось, отражали солнечный свет. Бубенчик, свисавший с шеи вола Ка, тоже сиял в лучах солнца. Один из волов тряхнул головой и замычал, другой вторил ему. Цзинь-цзинь — поочередно зазвенели бубенцы. Бубенцы были бамбуковые, но звук от них шел не менее мелодичный, чем от металлических.
Перед домом Куна выстроилась вереница повозок. У первой повозки, принадлежавшей Ка, наверху горделиво красовался небольшой красный флаг. В кузове второй уже стоял Тян Ди, маша рукой школьным товарищам. Заметив дочку вьетнамцев Ван Дам, он окликнул ее: — Эй, сестра! Сейчас мы уезжаем, а когда вернемся, привезем тебе гостинец — крупного змееголова! Ты хоть раз видала такую рыбу?
В третьей повозке, принадлежавшей Тит Тюну, уже сидела Кам Конг с поводьями в руках. Сбоку к телеге приторочили бамбуковое духовое ружье — бить птицу.
— Если настреляешь много птиц, то нажарь и привези мне на закуску к выпивке, — попросил приятеля Тит Хат.
— Ага, привезу пару штук, а то ты, бедняжка, только супом из гекконов и пробавляешься, — ответил Тит Тюн.
Замыкала обоз повозка семьи Куна. Два вола бурой масти, одолженные у Плой, казались сонными, но довольно крепкими. Того, что стоял слева, звали Меченый из-за черных пятен на носу и вокруг глаз, а того, что справа, — Рябой: по его крупу до самого хвоста шла череда темных пятен.
Вместе с учителем Тонгом подошел деревенский староста, чтобы проводить односельчан в путь. Шум голосов смолк. Староста подтвердил, что именно сегодняшний день монах Кен нашел благополучным для отправки в путь. Учитель Тонг в беседе с отцом Куна сказал, что школа временно закроется из-за очень низкой посещаемости: многие ученики не ходят на занятия, а некоторые и вовсе появлялись в школе лишь один раз. Все потому, что из-за тяжелых погодных условий и нехватки еды дети вынуждены вместе с родителями заниматься поисками пропитания.
— Да! У всех с собой совки, лопаты, тесаки, арбалеты, перец, соль, рисовые отруби, кувшины, — всего не перечислишь.
— Говорили, у вас ружье есть? — спросил учитель Тонг.
— Есть в повозке, но и мой меч ни в чем не уступает: он дюжину разбойников одолеет — пусть только приблизятся, и преемник луанг-прабангского ачарьи головы им снесет. — Ка вытащил из ножен меч с острым блестящим клинком и показательно сделал пару выпадов.
Старик Ка принарядился в штаны и рубашку болотного цвета с длинными рукавами, подпоясавшись кожаным ремнем. На голове у него красовалась шляпа с пером.