Чтение онлайн

Мать молча улыбалась и продолжала доставать рыбу из кувшинов. Подошел Тит Хат, держа в руках жареных птиц.

— Сколько Тит Тюн по лесам таскался, а привез мне всего две штуки! А ты привез мне чего-нибудь? — осведомился он у отца Куна.

— Не судьба. Мы только лягушек и жаб нажарили и икры чуток засолили — вот и все, — ответил мужчина и, сбегав домой, вынес Тит Хату две палочки с лягушками.

— И на том спасибо! — рассмеявшись, ответил Тит Хат и начал обкусывать лягушек.

— Посадил немного риса? — спросил отец Куна.

— Посадил небольшой чек, но сомневаюсь, что еще прольют дожди… Посохнет же…

— Где сажал?

— Неподалеку от холма, где сенны растут. Сегодня утром ходил смотреть и услышал ваш выстрел, — сказал он и смачно харкнул на землю.

Засучив саронг, парень заправил его на правую сторону и сложил туда гостинцы, после чего направился к дому Тян Ди.

— Если он женится, мы ему на застолье все корзины с лягушками отдадим, — сказала со смехом отцу мать Куна.

— Еще чего! В нашей деревне все невесты тощие, как сушеные хамелеоны!.. Пойду навещу других, — бросил Тит Хат на ходу.

Куна сморила усталость, накопившаяся за несколько дней сидения в повозке, поэтому он заснул посреди белого дня, а проснулся уже ближе к вечеру. Свежий ветерок задувал через щели в стенах, отчего хотелось поспать подольше. Сестры Куна мирно посапывали во сне.

Со двора Тян Ди звал друга спускаться вниз — смотреть, как ругаются китаянка с вьетнамкой. Кун поспешил к лестнице.

Китаянка стояла подбоченясь, время от времени тыкала пальцем в лицо оппонентке и тараторила без остановки.

— Живете в одной деревне, хватит уже ругаться, в самом деле! У всех после смерти один путь — сожгут на кладбище, станете духами, — попытался примирить женщин Кем.

— Вот я родилась тут — тут и помру. А эта пускай едет к себе во Вьетнам умирать! — расходилась жена китайца У.

— И китайцы, и вьетнамцы — все мы люди, и у всех конец один. И чего она на меня набросилась? — вьетнамка, обнажив черные зубы, на которых виднелась красная от бетеля слюна, повернулась к Кему.

— Да я ведь раньше тебя пришла соленой икры купить! — крикнула китаянка.

— А я просто спросила… Что тут такого?

— Ну, давайте, что ли, драться? Кто первая? — не утерпел Тян Ди.

Губы Кема сжались в линию. Проказник опрометью бросился за курятник.

Женщины еще долго и самозабвенно препирались, пока не вернулась мать Куна. Она разъяснила мужу, что китаянка пришла первая и купила квашеной рыбы и жареных лягушек. После подошла вьетнамка и спросила про икру. Жена У обвиняет ее в том, что она влезла без очереди, а она, жена китайца У, сама собиралась икры купить.

— Икры мы привезли совсем немного. Угостим ею только бабушку и монаха Кена. Хоть за сотню купюр не продали бы, так что идите домой! — смеясь, ответил мужчина.

— Жаль, что твой отец подошел. Глядишь, и до драки бы дошло, — с сожалением сказал Тян Ди после того, как спорщицы разошлись по домам.

Кун взял друга за руку, и они с Тян Ди направились в сторону бабушкиного дома, а потом побежали по деревне расспросить сверстников о новостях. Вдогонку отец крикнул, чтобы Кун сходил поклониться монаху Кену.

— Хорошо, сходим, только сначала пошли к дому вьетнамцев, — сказал Тян Ди.

— Зачем?

— Пойдем глянем, Ван Дам похорошела?

Мальчик кивнул, а про себя подумал, что ему и вправду интересно, стала ли она краше. Еще неизвестно, когда снова выпадет случай полюбоваться ее прелестями.

Как-то вечером Кун пошел с отцом в дом деревенского старосты. Там узнали радостную новость — монах Кен отлил новый колокол, и по этому случаю решено устроить храмовый праздник. В их деревне из-за засухи и бедности уже очень давно не было больших общих праздников. Вот староста и решил, что следует вернуть традицию отмечать храмовые праздники, которые обычно длятся целые сутки. Каждой семье предлагается приготовить сладости и принести угощения по средствам и возможностям. Никто не требует свинину или курятину. В крайнем случае можно купить в округе рыбы или наготовить лягушек и жаб. Один мужчина предположил, что, если к празднику съедутся монахи из других храмов, а также родственники местных жителей из других деревень, бедное угощение может опозорить их деревню. Староста ответил, что слава деревни не в дорогих яствах, а в душевности местных жителей.

Доброе сердце, как учил Куна отец, славит человека. Человек с широкой и чистой душой умеет сопереживать и помогать тем, кто оказался в беде, если не вещами, то делом и словом, независимо оттого, где этот человек живет.

— Я согласен. Для приема гостей деликатесы необязательны. Можно и лягушек наловить, суп сварить, приготовить рисовую сгущенку, китайскую лапшу — тоже неплохо. Жители других деревень такие же лаосцы, как и мы. Надо где-то еще сыскать исполнителя молам на всю ночь, — сказал староста.

— Да, нужен опытный артист молам для исполнения ламтёт с раннего вечера до самого утра, — сказал кто-то.

— Да, это там, где поют и говорят, как у Ну и Плой, помнишь?.. Мы смотрели год назад.

— Лучше всего найти мужчину и женщину, — заметил старик Ка.

— Чем же лучше?

— Тем, что они танцуют и кадрят друг друга, а мужчина пытается потискать девушку под конец куплета. Он должен схватить женщину за юбку, а ей нужно проворно уворачиваться, — объяснил Ка.

Все согласились с Ка в том, что необходимо пригласить исполнителей молам для песенного соревнования. С мужчиной определились быстро. Его звали Ну и он жил в деревне Куна. Этот Ну славился своим голосом и умением сочинять на ходу — в этом ему не было равных. В качестве исполнительницы решили пригласить Ампхон из округа Селапхум провинции Рой Эт. Кун уже слышал про эту сладкоголосую и красивую девушку. Тит Хат и Тит Тюн утверждали, что если она согласится приехать к ним, то они готовы встать на карачки и на спине вынести ее на сцену.

Вернувшись домой, Кун с отцом решили посоветоваться с матерью по поводу организации праздника. В деревне давно уже не случалось ничего подобного, так что хотелось бы провести все как полагается. Для начала решили наловить лягушек и жаб, а еще раздобыть хотя бы пару килограммов говядины на лап и наготовить много сладостей.

— Если так, то надо позвать Плой и Тэнг Он из деревни Кхок Яу. Пусть помогут мне приготовить сладости и китайскую лапшу, — сказала мать.

— А кхау лам приготовим? — спросила Исун.

— Нет. Лучше купим в храме, там наверняка будут продавать разные сладости, — ответил отец. — К нам приедет красивая певица исполнять молам. Когда вырастешь, хочешь стать певицей молам?

— Хочу.

— Тогда уже сейчас нужно разучивать танец, — сказала мать, встала и подала мужу кхэн.

Она стала хлопать в такт мелодии кхэна, а Исун подняла руки и попыталась танцевать, но вышло неуклюже. Мать взяла ее за руки и стала направлять, подсказывая, как следует двигаться в такт мелодии: — Не задирай руки слишком высоко, держи на уровне…