Чтение онлайн

— Это называется «близнецы».

— Девочки или мальчики?

— Один мальчик, другая — девочка.

Кам Конг лежала на бамбуковой циновке, под головой — деревянный обрубок длиной в кып. Она счастливо улыбалась. На горевшем возле нее очаге стоял крупный котел. Пар от кипящей воды заполнял комнату туманом. Рядом с матерью на бамбуковом подносе шевелились новорожденные. Кун подошел поближе, желая получше их разглядеть.

— Сходил бы за парой бутылок, чтобы обмыть детям ножки, — сказал Ка.

— Я не захватил с собой денег, — ответил он. И отошел к матери, сидевшей возле Кам Конг.

— У этого сорванца родинка на груди. Вырастет — станет хорошим охотником на мангуста, — сказал Тит Хат, указывая на новорожденного, чем вызвал всеобщий смех.

Кун подошел на цыпочках к девушке и потряс ее за руку, спрашивая о самочувствии. Она ответила, что все хорошо. Кун предложил сделать ей массаж или походить по ней, если она устанет лежать в одном положении и ноги отекут. Мальчик не совсем понимал, как женщины рожают и что они чувствуют после окончания родов, поэтому его предложение вызвало очередной взрыв смеха. Кун разглядывал малышей, которые уже вовсю проявляли активность. Тут мальчик разглядел на юбке Кам Конг красные пятна крови.

Сквозь толпу людей пробирался местный шаман, а вслед за ним школьные учителя.

— Сегодня мы собираемся отметить счастливое событие! Тит Тюн хоть раз в жизни оторвется по-настоящему! — сказал Ка.

— Пока ждем выпивку, закусим последом Кам Конг, — пошутил сельский шаман.

— И не надейтесь. Все равно на всех не хватит! Я вчера мотался в округ и нашел лишь две штуки такого добра, — под всеобщий хохот нашелся Тит Хат.

Приступили к ритуалу обвязывания. Пожилые люди стали обвязывать запястья Кам Конг белыми нитями с пожеланиями всего самого хорошего ей и малышам. Нити эти с радостным лицом раздавала гостям мать Кам Конг. Малышам тоже обвязали запястья. Последним, как самый старший, это сделал Ка.

— Растите, детки, умницами, будьте умнее и способнее вашего папаши… такими, например, как я… Мальчишке желаю жену красивую, как ваша мать, но вот только… — прервался он, затягиваясь самокруткой.

— Только что?.. — уточнил отец Тит Тюна. — Договаривай.

— …если надумаешь жениться, то для начала неплохо было бы накопить хотя бы десяток тамлынгов, а не жертвовать единственную несушку из дома, как твой отец, — договорил Ка под дружный хохот собравшихся.

Тит Хат принес целую охапку бутылей с алкоголем. Он сказал, что угощают китайцы и вьетнамцы. В деревне никогда раньше не рождались близнецы, поэтому они очень удивлены. Отец Кам Конг послал Куна принести позолоченные чашки из комнаты. Гвалт голосов становился все громче, собравшиеся еле могли слышать друг друга. Тем временем Тит Тюн и Тян Ди ощипывали под домом кур, да так усердно, что пот лился ручьем.

— Сколько кур заготовили? — спросил Кун.

— Всем хватит до самого вечера, пока гости не наедятся, не напьются и домой не разойдутся. Мне по такому случаю ничего не жалко!

— Да пусть хоть искупается в нем! Помоги нам ощипать кур! — позвал Тит Тюн Куна.

Голосов становилось все больше и больше, а количество гостей не поддавалось подсчету: черные затылки сидящих сливались в одно пятно. Односельчане, которые подошли позже и не смогли разместиться внутри, сидели на скамейках под домом со своими детьми. С утра и до самого разгара дня им подавали вареных кур и алкоголь. Ка взял Куна и Тян Ди под руки и повел за собой: он хотел дать им пригубить алкоголя за здоровье новорожденных. Кун попытался увильнуть.

— Если заупрямишься, то я сейчас наговорю на буйволиную кожу и скрутит живот! — пригрозил старик.

Кун закрыл глаза и проглотил спиртное залпом.

— Молоток! Давай теперь песни петь! — крикнул Ка.

— Давайте сначала я спою! Спорим, что я лучше?.. — сказал Тян Ди.

— Давай!

Тян Ди запустил руки в карманы штанов и загорланил: — Два-дцать чет-вер-тое ию-ня! Пусть да-здравст-вует, про-цве-тает! День, когда на свет по-яви-лась Консти-туция Таи-ланда! [127] — Громкие аплодисменты сопровождали его пение до самого конца.

Ка дернул Куна за рукав. Он встал, вздохнул и с охотой исполнил куплет, заученный во время школьных занятий:

После того как Кун умолк, ему захлопали.

— Здорово! — крикнула со своей лежанки Кам Конг.

— Ну и кто из них лучше? — спросил Тит Хат.

— Ничья! — постановил Ка.

Кун сидел рядом с отцом и матерью, не помня себя, по его щекам текли слезы.

— Это ты от счастья плачешь, сынок? — спросил отец.

Кун покачал головой и улыбнулся сквозь слезы.

— Ты что, язык проглотил, что ли? — спросил Тян Ди.

Кун не мог объяснить свои чувства словами. Ему мерещилось эхо колокольного звона из школы, а в ушах стоял голос монаха Кена, который повторял, что небо ни перед кем не виновато. Его не должно винить в бедах людей. Ощущения того памятного дня вновь накатили на Куна. И мальчику еще не раз придется переживать это снова и снова. Ведь он — сын Исана. Его дед, с ног до головы покрытый татуировками старик, никогда не винил небо. Он учил своего сына, отца Куна, следовать этому мудрому завету. А Кун, в свою очередь, следовал отцовским наставлениям, которые отпечатывались в его памяти и навсегда оставались в его сердце.

История Таиланда, в соответствии со стандартами преподавания истории в общеобразовательных заведениях, делится на четыре части (вехи): история Сукхотая (1238–1438), история Аютии (1350–1767), история Тхонбури (1767–1782), история Бангкока (1782 — наст. вр.). Исанские земли после миграции тайских народов на территорию Сиама (ок. XIII в. н. э.) частично были поделены между лаосскими княжествами, а частично оставались в составе кхмерского государства (Южный Исаи). Если заглядывать глубже в анналы истории, когда тайцы и лао еще проживали на юге Китая, то сиамские земли (Исаи, центральная и западная части современного Таиланда) входили в Кхмерскую империю. Последнее подтверждают многочисленные исторические памятники (стелы, прасады [128] кхмерского типа, приюты для больных и обездоленных, построенные в период правления кхмерского короля Джайявармана VII, и др.). Существует гипотеза о том, что солончаковые почвы в глубокой древности были дном пересохшего ныне моря, что и обусловило неплодородность земель Исана.

Тайский письменный источник («Сказания о королевских мыангах»), затрагивающий тот период, когда лаосское княжество Тямпасак уже стало данником Сиама, гласит, что провинция Убон Ратчатхани (буквально: «Лотосовая столица») в древности называлась уездом Хуай Тьэламэ. Тямпасакский правитель по имени Чайя Куман отправил туда добровольческий оборонительный корпус во главе с Пра Патхум Сураратом. Корпус обосновался в Хуай Тэламэ в 1786 году. В 1869 году указом Рамы III уезд был переименован в провинцию Убон Ратчатхани в честь Пра Патхум [129] Сурарата, ставшего местным правителем (тяу мыанг). Соответственно, тому месту, где размещались его войска (уезд Тьэламэ), был придан статус провинции, но для масштабного градостроительства маленький уезд, который сейчас не найти ни на одной карте, не соответствовал, поэтому тяу мыанг переехал в другое место, где и возвели Убон Ратчатхани.

По другим сведениям, этимология названия провинции связана с двумя лаосскими подданными Пра Во и Пра Та, которые ранее правили мыангом на территории провинции Нонг Буа Лампху (север Исана). Иммигрировав на юг, они дали уезду название Хуай Тьэламэ, передающее идею королевского лотоса. Нонг Буа Лампху — это южный мыанг по кольцу ближней мандалы [130] княжества Вьентьян, где правили Пра Во и Пра Та, упоминаемые в тексте произведения. Они помогли сыну Тяу Пхие Сэн Мыанг захватить вьентьянский престол, после чего новый правитель получил королевское имя — Сирибунсан. Однако Пра Во и Пра Та не дождались наград и никак не были отмечены правителем за неоценимую помощь в получении престола. В результате они попросили позволения отправиться обратно в Нонг Буа Лампху, но у правителя созрел план поставить их своими доверенными лицами в другой мыанг по кольцу ближней мандалы. Они согласились, но в душе правителя все равно оставалось беспокойство. Он опасался, что однажды его доверенные лица, помогшие ему заполучить престол, могут вступить в заговор против него же, поэтому он пожелал взять в наложницы дочь Пра Та и пожаловать ей государственную должность, желая таким образом подстраховаться. Пра Во и Пра Та заблаговременно узнали об этом и поспешили вернуться в Нонг Буа Лампху, взяв с собой подкрепление, чтобы в случае наступления королевских войск на обратном пути они могли дать отпор. Избежать столкновения не удалось. Добравшись до Нонг Буа Лампху, они отреклись от партнерства с Вьентьяном, провозгласив свою свободу и независимость и распорядившись разбить укрепленные лагеря в ряде северных городов по границе с Вьентьяном.