Чтение онлайн

— Выстрел из ружья может напугать наших сельских. Пускай малец сбегает предупредит их. А пока лучше не стрелять… — предложил Ка.

— Как же так? Надо стрельнуть и поприветствовать духов предков! — сказал Тит Тюн.

Ка снял ружье, направил дуло в небо и выстрелил. Волы вздрогнули, бубенцы громко зазвенели.

— Ну, осталось только, чтобы насмерть перепугались для полного счастья! — ворчливо заметила жена Ка.

Кун шел и месил грязь, но светился от счастья. Багровое солнце медленно выплывало из-за горизонта, скользя по полю первыми теплыми лучами. По межам местами зеленела редкая травка, а на ней блестели капли росы. В некоторых чеках застоялось немного воды, но даже такая малость не могла не радовать уставший от засухи взор. Несколько мелких жаб копошилось в чеках, прыгая в разные стороны. В деревне Куна этот вид жаб назывался тяна: их шкурки усеивали бородавки и внешне они походили на узкоротов. Кун ел их с год назад. Тогда мать запекла жаб в корзиночках из бананового листа с побегами бамбука, а еще она сварила из них вкусную похлебку с бамбуком.

Когда обоз доехал до околицы, Тян Ди уже махал из-за нее друзьям. Рядом стояли Яй и старик Мек, дымя самокрутками. Отец отправил Куна поклониться старшим в ноги. Кун послушался и опустился на колени, не боясь перепачкаться влажной землей. Он трижды поклонился в ноги каждому.

— Ох, ну и вырос ты во время поездки. Уже знаешь, как нужно кланяться старшим, — сказал Мек.

— Бабушка здорова? — спросил Кун у своего дяди.

— Здорова, не жалуется.

— А птенцы вылупились?

— Четыре штуки, но их опять сожрал сокол, — ответил Яй. Кун вздохнул.

— Стойте и слушайте сюда! Сейчас разъезжаемся по дворам, а когда монахи выйдут собирать подаяние, снова соберемся и поделимся с ними нашими разносолами, — крикнул Ка и выстрелил еще раз.

На этом и расстались. Пока семья Куна проезжала по деревне, по дороге им встречались односельчане, они здоровались и расспрашивали о поездке. Мать с отцом улыбались и отвечали на вопросы. Ребята с кузовками и тяпками наперебой интересовались у Куна благодатными краями и плодородными землями. Он отвечал и приглашал их в гости, если они согласны поменять рис на рыбу.

— Что еще за обмены такие? Да вон пойти накопать скарабеев и нажарить с солью — тоже вкусно! — сказала одна девчонка.

Кун рассердился было, но когда один из мальчишек сообщил, что через пару дней откроется школа, сменил гнев на милость.

Повозка подъехала к дому. Отец с матерью распрягли волов и привязали их к сваям. Отец Куна взобрался наверх и спустил лестницу. Сестры Куна поднялись в дом и запрыгали от радости. В этот момент подошла поздороваться соседка Кам Па.

— В вашем доме, поди, все мокрое, — сказала она.

— Это почему же? — спросил Кун.

— Да у вас стены из банановых листьев. Они пересыхают и трескаются, поэтому в дождь вода затекает…

— Ничего страшного! Главное, что не пожар! Завтра схожу за свежими листьями и наплету новые стены, — ответил отец Куна.

— А у вас и птенчики вылупились. Я каждый день присматривала… Как-то раз пошла в лес, а вернулась — их уже и нет. Ох как я себя ругала, что недосмотрела…

— Что поделать. Этому соколу тоже надо чем-то питаться… — отозвался отец и попросил соседку помочь выгрузить вещи из повозки.

Пока Кам Па помогала матери Куна с вещами, отец велел сыну отвести волов на выпас куда-нибудь, где уже проросла зеленая травка. Вернувшись домой, Кун увидел нескольких пожилых женщин с бледной кожей, черными зубами, редкими волосами и белыми нитями, повязанными на запястьях. Они сидели на скамейке под домом и болтали с матерью. Одну из них звали Кэ, двое других мальчику были незнакомы, но он слышал, что они жили в северной части деревни.

— Что, на свадьбе гуляли? [124] — спросил Тян Ди, откусывая от рисового колобка и заедая все жареной лягушкой.

— О! Отпрыск Кема, что ли?.. — удивилась та, что с проплешиной на лбу. — Я уже старая. Где мне мужа взять? Жевать-то толком нечем, к тому же спина и поясница болят…

— Вот! Нечего есть только рис с падэком! Приносите денежки и покупайте у нас рыбу — тогда поправитесь! — важно проговорил Тян Ди.

— А ты не лезь в дела взрослых! — осадил мальчика отец Куна.

Тян Ди подошел к другу и плюхнулся рядом с ним на скамейку.

— Слушай, у этих теток, поди, дистрофия? — спросил он.

— А что это?

— Это когда страдают от недоедания, и от этого много червей в животе разводится.

Односельчане с корзинками риса, совершавшие утреннее подаяние, проходя мимо дома семейства Куна, неизменно расспрашивали о поездке. Мать говорила каждому, что засолила несколько кувшинов рыбы. На обратном пути некоторые согласились обменять рис на рыбу.

Не забыла мать и соседей. Открыв крышку кувшина, она достала пару рыбин и разделила их, угощая всех собравшихся. Один мужчина попробовал, облизал пальцы и поспешил домой за деньгами.

Потом подошли учитель Тонг и гуру молам. Последний заулыбался, сверкая золотыми зубами, учитель же ограничился сдержанной улыбкой. Тян Ди потянул Куна за руку, и они встали поприветствовать учителя. Судя по выражению лица, тот находился не в самом лучшем расположении духа, но все же расспросил ребят об их впечатлениях от поездки.

— Все отлично! Мы навеселились и накупались в большой реке, — ответил Тян Ди.

— А когда школа откроется? — спросил Кун.

— Через несколько дней. Приходите до открытия помочь убрать листву на лужайке, да и в самой школе прибраться не помешает, — ответил учитель.

— Хорошо, — дружно сказали ребята.

Около дома Куна показался и сын гуру молам, он подошел к отцу и запустил руку в его кошелек. Кун смотрел на него и испытывал чувство зависти: мальчик носил черные с отливом брюки и шлепанцы с деревянной платформой.

— Мой отец когда-то носил такие же. Я его попрошу — он мне их когда угодно сделает, — шепнул Тян Ди Куну.

— Да? И брюки с отливом он тебе тоже сошьет? — подколол приятеля Кун.

— Ничего, сейчас продадим рыбу, и я попрошу его купить.

Кун подумал, что и ему теперь смогут купить брюки. Мать велела ему принести банановых листьев. Кун и Тян Ди быстро сбегали за ними. Та завернула для каждого гостя по три рыбины. Учитель поблагодарил за угощение и откланялся. Исполнитель молам засучил саронг выше колен, зашуршал зелеными купюрами, отсчитывая три бата, расплатился и ушел.

— Почему вы не взяли с него побольше? — спросил Тян Ди.

— Да с него и пару тамлынгов содрать — не обеднеет! У него и денег полно, и жен тоже… — сказала плешивая старуха.