Чтение онлайн

Уеду куда-нибудь подальше, брошу эти глупые игры в серьезного мальчика, на которые так несвоевременно подписался под давлением Адриана, - забуду об Эмили и пижоне Карле.

Забуду обо всем происходящем, как о страшном сне...

– Юлиан?

Приятель окликает меня, тронув за плечо. Я так глубоко задумался, что даже не заметил его появления...

– Привет, Юрген.

– Привет, приятель.
– Он опускается на стул напротив меня и смотрит с чуть насмешливой полуулыбкой.
– Расскажешь, зачем тебе понадобилась эта бумага? Как-то неожиданно, должен признаться... Ну, говори.

Мы с ним не в таких близких отношениях, чтобы рассказывать всю историю целиком, но объясниться все-таки стоит и потому я говорю:

– Бывший муж одной моей хорошей знакомой грозит ей судебным разбирательством по делу об опеке... Напущенный пижон, прежде заставляющий ее сделать аборт, а теперь неожиданно воспылавший отцовскими чувствами.
– Боже неужели я говорю это вслух?!
– Девушка не в лучших обстоятельствах... вот я и подумал... что такая бумага могла бы усмирить этого недоумка.
– И спрашиваю: - Как считаешь, сработает?

Ощущаю себя полным болваном - Юрген, должно быть, так и считает. Стыдно за эту демонстрацию мягкотелости, которую, он, конечно же, легко примечает... Юлиан Рупперт просит за какую-то мамашу-одиночку, да еще о чем просит. Черт, я смешон как никогда в жизни!

– Должно сработать, если парень не полный кретин, - отзывается Юрген, подзывая официанта.
– Только учти: бумага не липовая. Каждый бланк приходится регистрировать официально. Так что, как только парень угомонится - звякни, и я все приостановлю.

– Договорились.

Выдыхаю от облегчения, и делаю заказ с улыбкой на губах.

Не знаю, каким образом эта идея пришла мне в голову - все как-то расплывчато, словно под действием дурмана - знаю одно: этому пижону в идеально сидящем пиджачке меня не переиграть. Я ему просто не позволю... Даже если придется прибегнуть к экстренным мерам: таким, как липовое свидетельство на брак.

Я ему еще покажу, кто из нас круче - и это точно будет не он.

Осваивать премудрости нового дела тоже совершенно не хочется, но Адриан настроен решительно и который день кряду жужжит над ухом, подобно надоедливой мухе. Такое чувство, словно он ждет не дождется, когда сможет спихнуть на меня свою работенку... Верно, только и думает, что о своей благоверной Шарлотте с крикливым младенцем под боком.

Что ж, у меня тоже свои резоны: выставиться крутым перед бывшим своей Катастрофы будет ох как неплохо. «Неблагонадежный» мужчина вполне может изобразить благонадежного... Это не так уж и сложно, если подумать.

Ради триумфа можно и потерпеть... Особенно если триумф отмечен сексуальными женскими ножками, обвернутыми вокруг моей талии.

– Катастрофа!
– Мы больше не говорим о важном, просто даем и отдаем с удвоенной силой.

– Юлиааан...

Мы откидываемся на подушки и глядим в потолок. Мне, определенно, нравится мириться... несколько раз кряду. В этом есть что -то особенно возбуждающее...

– Карл написал мне сегодня.

– О чем?

– Хочет поговорить без свидетелей. На это делается особый упор, как ты понимаешь, -поясняет Эмили, переводя внимание на меня.
– Что мне ему сказать?

– Скажи, что без меня ты с ним видеться не будешь.

Беру длинную светлую прядь и накручиваю ее себе на палец. Эмили улыбается, прикусывая губу...

– Да ты собственник, кто бы мог подумать.

– Просто не люблю наглых пижонов.

– И все-таки, - улыбка ее стирается, делается едва заметной, ломкой, - что мы станем делать, Юлиан? Карл не отступится, я его знаю.

И я улыбаюсь:

– Зато ты не знаешь меня. Я тоже не люблю проигрывать...

– Да я как бы наслышана, - пожимает плечами Катастрофа.
– От твоего брата в основном...

Упоминание Алекса заставляет нас обоих напрячься, и мы замираем на долгую минуту... Пока Эмили снова не произносит: - А это правда, что ты боишься бабочек?

– Я ничего не боюсь. Просто... не переношу этих отвратительных летающих червяков!
– говорить о бабочках легче, чем о собственном брате.

– Значит, если я покажу тебе бабочку - ты... грохнешься в обморок?
– решает уточнить маленькая обманщица, и я придавливаю ее к матрацу своим телом:

– Если ты покажешь мне бабочку, - произношу с предупреждением в голосе, - то напросишься на большие неприятности.

– Какие, например?

– Такие, что тебе и не снились.

– Расскажи, - просит она, обвивая мою шею рукой и притягивая ближе к себе.

– Уверена, что хочешь это знать?

– Я хочу знать о тебе все, - произносит она, а потом вдруг признается: - Я ведь люблю тебя, если ты не забыл.

Не забыл, но слышать такое снова... это как дышать под водой. Тебе заливает гортань и носоглотку, ты захлебываешься, пытаясь урвать хоть крупицу кислорода - а его нет. Ни единой молекулы... Только боль в груди и мысли о неизбежном.

– У тебя сексуальная попка, - это все, что я могу сказать на ее неуместное признание.

Так понятнее, да и попка у нее, действительно, сексуальная.

Катастрофа качает головой.

– Ты себе не изменяешь, - произносит она с едва слышным сожалением, и я отзываюсь:

– Люди вообще редко меняются. Разве ты не знала?

А потом делаю все, чтобы отвлечь ее от пустых разговоров. И только утром, не обнаружив, Эмили в постели, неожиданно пугаюсь: сбежала. Неужели снова сбежала? Подальше от Карла и его требований... Эта мысль первой приходит мне в голову и поднимает с постели, подобно пушечному выстрелу. Как есть, в чем мать родила, несусь в ее комнату и распахиваю дверь...

Катастрофа сидит у окна и кормит ребенка, глядит же, конечно, на мои обнаженные причиндалы, маячащие в дверном проеме.

– Что случилось?
– спрашивает она.
– Катастрофа какая-то?

Мне хочется витиевато выругаться, и я с трудом себя сдерживаю: катастрофа уже произошла, думается мне не без раздражения, и теперь я пожинаю все учиненные ею последствия. Ударяю кулаком в стену, несильно, просто, чтобы напомнить себе, что я могу, и возвращаюсь к себе. Пока принимаю душ и отхожу от мгновенного шока, вспоминаю, что купил Эмили подарок, так, небольшая приглянувшаяся по случаю вещица, которая идеально подойдет к данному случаю: рассказу о подлоге.

Вытягиваю пакет из-под кровати и несу его в комнату Катастрофы.

– Рада, что ты оделся, - встречает она меня такими словами.
– Не хотелось бы думать, что ты станешь бегать по дому нагишом даже после возвращения Шарлотты из больницы.

– Разве вид был недостаточно хорош?
– вскидываю бровь, и Эмили отзывается:

– Этот вид только для меня - заруби на своем длинном носу.
– Потом замечает пакет у меня в руках и с интересом осведомляется: - Это для меня?

– Типа, того.