Чтение онлайн

Я с трудом сдержала улыбку: знал бы он, чьи дух и сердце у меня на самом деле! Но похвала прица произвела на хана впечатление — он даже на мгновение вышел из своей апатии и поднял чашу.

— Да, я видел, как он сражался. Это действительно достойно восхищения... — и замолчал на полуслове.

Высокие створки двери распахнулись, пропустив в зал нескольких мужчин с музыкальными инструментами в руках и девушку, щедро увешанную украшениями — удивительно, как она не сгибалась под их тяжестью. Одновременно поклонившись, музыканты рассредоточились перед столами с любопытством взиравших на них гостей и заиграли одну из так любимых халху мелодий, тягучих, как бесконечные просторы степи, а девушка приготовилась петь. Но Зочи-хан запнулся вовсе не из-за музыкантов. Его взгляд, не задержавшись на них, устремился к халху в тёмной одежде прислужника, вошедшего в зал вслед за "труппой". Явно стараясь казаться незаметным, халху проскользнул вдоль стены за спинами гостей к Зочи-хану и, наклонившись, что-то зашептал ему на ухо. Лицо нашего хозяина мрачнело на глазах, и я вполголоса буркнула Тургэну:

— Это могут быть только "хорошие" новости!

— Сейчас узнаем, — заверил он и, едва халху, закончив донесение, отошёл в сторону, повернулся к хану. — Дурные вести, Зочи-гуай?

Тот обречённо посмотрел на самозабвенно играющих музыкантов, на затянувшую урт-дуу[1] девушку и восхищённо слушавших её гостей...

— Да, мой принц. Но говорить об этом здесь не следует. Подождём окончания празднования.

[1] Урт-дуу — медленные одноголосные песни, отличающиеся большим голосовым диапазоном.

Комната без единого окна, но со множеством светильников, на стенах изображены батальные сцены, поражающие воображение. Вдоль стен — подушки для сидения, на них — похожий на мрачного каменного идола Зочи-хан, его сын, принц Тургэн, пожилой воин, видимо, советник хана, Очир и я. Возле входа — воины охраны: никто не должен беспокоить хана за этим спешным совещанием. Вечеринка ещё не закончилась, но упившиеся айрагом гости уже вряд ли могли заметить отсутствие хозяина, и Зочи-хан посчитал, что время сообщить нам о "дурных вестях" пришло. Зачем на совещании присутствовал Очир, осталось для меня загадкой. Он подскочил со своего места, едва Зочи-хан поднялся из-за стола, но, пока мы шли по переходу, отчаянно путал ногами, и я сильно сомневалась, что смысл обсуждаемого дойдёт до его затуманенного алкоголем мозга. Сейчас, плюхнувшись на подушку, он водил мутным взглядом по собравшимся, не в силах его сфокусировать. Неприязненно поморщившись, я перевела глаза с физиономии страшилы на изображение кровавой битвы на стене за его спиной: один из конных воинов натянул лук, целясь в нападающего врага, к гриве его коня привязаны человеческие головы — жуткий обычай возить с собой подобные "трофеи" раньше был широко распространён среди халху...

— Я сразу перейду к тому, зачем позвал вас сюда, — заговорил Зочи-хан, и я тут же перестала считать отрубленные головы. — Мне сообщили, что к Идууду движется ещё одно войско, гораздо больше первого. Они будут здесь через несколько дней. Мы подготовимся к их приходу, но в этот раз нам не выстоять.

— Я с-сегодня же отправлюсь во в-владения отца и п-приведу подкрепление! — заплетающимся языком выдал Очир. — К-клянусь Тэнгри, мой х-хан и мой п-принц...

— Это не всё, — Зочи-хан поднял ладонь. — Возглавляет войско мой младший сын Тусах.

Я видела, как напрягся Тургэн, как ещё больше нахмурился сидевший рядом с ханом Сачуур. Но никто не произнёс ни слова, и Зочи-хан продолжил:

— Тумены, осадившие крепость и побеждённые принцем Тургэном, тоже посланы Тусахом. Он объединил разрозненные силы наших врагов, чтобы вторгнуться в эти земли и силой забрать их себе. О том, что Тусах стоит за недавней атакой, я узнал сегодня от пленника — единственного, взятого живым. Воин был ранен и не смог лишить себя жизни, как обычно поступают карлуки, попавшие в руки врага. В обмен на обещание достойной смерти, он рассказал всё, что мы хотели знать. Я ему не поверил, но последнее донесение лазутчиков подтвердило правдивость его слов. Мой сын, ни в чём не знавший отказа, и добровольно покинувший мои земли, чтобы найти своё место в этом мире, вернулся... — голос хана дрогнул.

Повернувшись к Тургэну, он поклонился, коснувшись лбом пола.

— Прости меня, мой принц. Это — моё величайшее поражение, и как верного слуги кагана, и как отца. Из-за моей неудачи и ты оказался в смертельной опасности...

— Встань, Зочи-гуай, — Тургэн ободряюще сжал его плечо. — Я не вижу твоей вины в произошедшем. Отцы не в ответе за поступки сыновей.

— Это не так, — затряс головой Зочи-хан. — Я догадывался о мраке, зреющем в сердце моего сына, но не хотел это признавать. Отпустил его, хотя понимал, что не должен спускать с него глаз... Но теперь сделаю всё, чтобы исправить собственное упущение! Тусах — не глуп и понимает, что, даже обладая силами диких карлуков, в войне против каганата ему не выстоять. Его цель — моё ханство, а не измена кагану. Получи он эти земли, кровопролития сейчас удалось бы избежать. И я бы отдал их ему, но... — он виновато посмотрел на Сачуура, не отрывавшего глаз от пола, — не могу поступить так с моим старшим сыном и законным наследником. Мне ситуация кажется неразрешимой, поэтому я призываю на помощь тех, кто несравнимо мудрее меня — богов! Я уже послал гонца к Тусаху: в поединке перед лицом Тэнгри решится, кто станет следующим ханом Восточной Орды!

Снова напряжённое молчание. Я скользнула глазами по сосредоточенным лицам — похоже, только я впервые слышу о "поединке перед лицом Тэнгри", и осторожно уточнила:

— Поединок... кого с кем?

— В поединках перед богами участвуют те, между кем возникает спор, — вполголоса пояснил мне Тургэн. — Победившему присуждается правота, которая считается неоспоримой — ведь так решили боги.

— То есть драться будут Тусах и...

— Сачуур был ранен в битве, — глухим голосом перебил меня Зочи-хан. — Ему нужен...

— Мне никто не нужен, отец, — первая фраза, которую услышала от молчаливого Сачуура. — Никто не будет сражаться за меня в моей битве!

— Ты не владеешь правой рукой...

— Значит, буду биться левой!

— Твой отец прав, принц, — подал голос молчавший до того советник Зочи-хана. — Гордость не должна перевешивать благоразумие. От этой схватки зависит слишком многое.

— Даже не владея обеими руками, я смогу победить, если такова воля Тэнгри! — продолжал настаивать Сачуур. — Я не позволю...

— А я не позволю, чтобы мои сыновья уничтожали друг друга у меня на глазах! — в голосе хана проскольнуло отчаяние. — Если Тусах, как и ты, решит сражаться сам... я не буду смотреть, как один из вас убивает другого!

— А разве можно сражаться не самим? — шёпотом спросила я Тургэна.

— Да, можно выбрать представителя...

—... и я прошу тебя о великой милости, мой принц, — Зочи-хан снова ткнулся лбом в пол. — В моём войске немало достойных воинов, но я видел, как сражаются твои — лучшие из моих воинов с ними не сравнятся! Я смиренно прошу тебя выбрать одного, кто сразиться в божественном поединке вместо моего сына!

— Это унизительно, отец! — Сачуур стиснул кулак здоровой руки.

— Ни однин в-воин в тумене Т-тургэна не с-сравниться с ним с-самим!

Все головы повернулись в сторону заикающегося Очира, а тот, пьяно улыбнувшись, поднял вверх указательный палец и повторил:

— Н-никто! В поединках он неп-победим!

— Нет, я не смею, мой принц! — поспешно возразил Зочи-хан.

— Л-лучшего в-воина вам не найти! — продолжал уверять Очир.

И я ничуть не удивилась, услышав решительное заявление Тургэна:

— Он прав. И я считаю своим долгом защитить эту крепость и границы каганата моего отца.

Все взгляды обратились на Тургэна, и... не знаю, что заставило меня посмотреть в тот момент не на принца, а на Очира. На доли секунды, только что затуманенные глаза страшилы приняли осмысленное выражение, а по лицу промелькнуло удовлетворение... тотчас сменившееся прежней придурковатой улыбкой. И, не успев до конца обдумать, что собираюсь сказать, я выпалила:

— С принцем Тургэном действительно не может сравниться никто. Кроме меня. Ты видел меня в сражении, Зочи-хан. Позволь...