Чтение онлайн

В те часы, когда раньше приезжала мама, детям становятся особенно скучно. Все так же гудит у пристани пароход «Гоголь», а мамы нет… Но сегодня Катя приготовила детям сюрприз.

– Алина!
– говорит она.
– Мама приедет, как обычно. Возьми часы и объявляй!

Алина забывает, что она уже «взрослая», и вприпрыжку бежит за часами.

– Пароход «Гоголь» вышел из Самары!
– каким-то особенным голосом объявляет она.

Динка вместе с сестрами радуется приезду мамы и беспокоится, что этим же пароходом приедет Ленька, на заборе появится флажок, а ей нельзя будет уйти из дому. Мама приезжает веселая, и всем сразу становится весело. К обеду возвращаться откуда-то и дедушка Никич. Динке очень хочется помириться с дедушкой, но она не знает, как это сделать.

– Сегодня мама раньше приехала!
– заглядывая ему в лицо, говорит она за обедом.

Но Никич не обращает никакого внимания на ее слова, он говорит со всеми, кроме Динки, и девочке становится обидно.

«Ладно, ладно!» - думает она.

Но когда обед кончается и Никич идет к себе в палатку, Динка бежит за ним и, догнав его у самого входа, смущенно предлагает:

– Давай помиримся, дедушка Никич, а то нам все некогда - то тебе, то мне.

Старик останавливается и холодно спрашивает:

– А как это наспех мириться, по-твоему?

– Не знаю… Просто, чтобы все по-прежнему было.

– А если у человека обида есть, то куда она денется?
– спрашивает опять Никич.

Динка опечаливается:

– А у тебя еще есть обида?

– Конечно. Нагрубила ты мне, старику, обидела меня, как же я могу быть с тобой по-прежнему? Что ты для этого сделала? Пришла ли, прощенья ли попросила, совесть ли тебя мучила?

– Совесть мучила, - говорит Динка. Старик молча смотрит на нее.

– Видно, мало мучила, - говорит он и уходит в свою палатку.

Динка присаживается па пенек у входа и, подперев рукой щеку, задумывается. Никич прибирает свою постель на нарах, переставляет что-то на столе и, выглянув из палатки, видит девочку:

– Ступай. Чего сидишь?

– А ты не будешь мириться?
– спрашивает Динка.

– Опять тот же разговор… Я же тебе объяснил, - пожимая плечами, говорит Никич.

– Ну, так и я тебе объяснила, - отвечает Динка.

– Что ты мне объяснила?

– Что меня совесть мучает… - со вздохом говорит Динка.

– Ну, - разводит руками Никич, - ты сама виновата.

– А разве я говорю, что ты? Я только говорю: давай мириться, потому что меня совесть уже мучила. Но Никич не сдается.

– Иди, иди… Пусть еще помучает, - говорит он, легонько поворачивая девочку за плечи.

– Нет, - говорит Динка.
– Уже хватит. Мне ведь без тебя скучно… Давай на правду мириться, дедушка Никич!

– Ну, гляди… чтоб этой грубости больше не было!
– грозит пальцем Никич.

– Конечно. Я и сама не хочу - ты очень долго сердишься. С тобой надо по-хорошему, - соглашается Динка и, обхватив шею Никича, звонко чмокает его в щеку.
– Вот и помирились! Ну, я пойду!

Старик озадаченно смотрит ей вслед и, махнув рукой, уходит в палатку.

Динка мчится к забору. Если Ленька пришел, ей надо сказать ему, что мама сегодня дома. Но Леньки нет, и солнце ужо садится. Как же быть? Ей же нельзя бегать каждую минуту и оставлять маму. Она так соскучилась по маме… Ей бы только знать, что Ленька приехал и заработал себе на еду…

– Лень!
– тихонько зовет Динка, прижимаясь лицом к щели.

– Макака!
– выскакивает вдруг из кустов Ленька.
– Это ты тут? А я думал опять Алина, и запрятался, - шепотом говорит он.

– Мама приехала… - не слушая его, торопливо шепчет Динка.
– Я не приду… У тебя есть еда?

– Я ел… Со мной один случайный случай вышел. Помнишь студента, того, в шинели, мы еще рыбу ему дали?
– прижимаясь к щели, спрашивает Ленька.
– Так я у него чай пил… и вот, гляди, что тебе принес.
– Ленька просовывает в щель нагревшийся от его руки стеклянный шарик.
– Он сам дал… Ты на свет погляди, там внутри вроде картинка… Пароходы плывут, лодки…

– Ой, - восхищенно шепчет Динка, - какой красивый шарик!

– Приходи завтра на утес… с утра приходи. Я тебе что расскажу… из-за чего у нас дружба вышла со студентом-то этим…

Но Динка занята стеклянным шариком. Бока его помяты и исцарапаны.

– Лень, а почему этот шарик вот тут поцарапан?

– Да он им сахар бил. Как стукнет при мне, я аж испугался. Такую-то драгоценную вещь портить., - Ленька вдруг замолкает и, пригнувшись, быстро скрывается в кустах.

– Дина, с кем ты разговариваешь?
– окликает сестру Алина.

Динка прячет за спину шарик и отходит от забора.

– Я ни с кем не разговариваю.

– Нет, ты разговаривала, - раздвигая кусты и заглядывая через забор, говорит Алина.

Динка сердито выпячивает нижнюю губу.

«Вот еще какая искательница? Чуть-чуть Леньку не выискала», - недовольно думает она и, желая подразнить сестру, безразлично говорит:

– Я просто сказала: иди, иди себе, дурак!

Алина широко раскрывает глаза:

– Кому ты сказала?

– Да одному человеку, потому что он все ходит да ходит тут, - искоса наблюдая за сестрой, сочиняет она.

– Какому человеку? Где он ходил? Тут был какой-то мальчик… оглядываясь, говорит Алина.

– Ну нет… Это так один… с бородой… - пугает Динка. Но Алина вдруг успокаивается:

– С бородой? Так это дачник. Как же ты смеешь обругивать кого-нибудь через забор? Иди отсюда сейчас же! Вот я скажу маме!
– хватая сестру за плечо, строго говорит Алина.

Динка понимает, что попала впросак, и, упираясь, кричит:

– Не толкайся!.. Я бородатому ничего не сказала. Я тому, который без бороды… гладенькому такому!

– Какому гладенькому?
– снова останавливается Алина.