Чтение онлайн

раз, самогонки принести. А то делец нашелся, спорили на белую, а он

своей будораги принес. А она и не горит даже. Ей только пожар

тушить.

— Кто не горит?! — задохнулся от людской подлости

Рассомашный. — Да ты такую самогонку...

— Так, так, — раздался над ними въедливый мухо-морный голос

Ветлюгина. — Опять Лопухин, и опять за старое! Ведь только на той

неделе разбирали. Ведь слово давал. Ну и ну...

— Да ладно. Пиво не водка, — отмахнулся разнервничавшийся

Лопухин, — Сейчас докурим и начнем. Слышь, Ветлюгин, ты ведь у

Быкова дома был?

— Ну, был, — не стал отрицать Ветлюгин,

— А жену его знаешь?

— А что? — насторожился Ветлюгин, — говорят что? — и

почему-то огляделся.

— Да не-е, — досадливо сказал Лопухин. — Она у него кто:

блондинка или брюнетка?

— А-а, — успокоился Ветлюгин. — Так бы сразу и сказал.

Была брюнеткой, а с того года блондинка.

Как с Энергосбыта в трест ушла, так и перекрасилась.

Известное дело — химия. А вам-то, собственно, что до этого?

— Да так просто, — ответил разочарованный Лопухин. —

Поспорили.

— Работать надо, а не спорить, — подвел черту Ветлюгин

и пообещал. — Вы у меня получите в конце месяца. Как раз на

ливерную колбасу.

Душевно надломленные Лопухин и Рассомашный даже

не стали огрызаться, а Колюня начал грустно надевать тяжелые,

еще не остывшие после поездки, сапоги. С безнадежным сердцем

подошли к яме. Глубже она| не стала. Повздыхав, разобрали

инструмент. Лопухи п с Колюней оказались проворней, и

Россомашному достался лом. Он тюкнул раз, тюкнул другой, и

настроение у него окончательно испортилось.

УТРО-2!-го

Семен осторожным шаркающим шагом нес свое отравленное тело по адресу: ул. Культурная, дом 20,

квартира 51. Там он жил с женой. Там был его дом. Демон похмелья незримо витал над его чугунной

головой, и ярко мечталось о пиве. В облике Семена в это утро имелись некоторые дополнения — под

слезящимся глазом приобретал парадные сиреневые тона синяк. А ниже... Семен аж застонал. Ниже, где

его голова переходила в шею, отчаянно пламенел и радовался жизни обширный засос, напоминающий

очертания знойного материка Африка. «А у африканцев засос, наверно, не так заметен» — позавидовал

Семен и трудно сплюнул.

Кто ему так среагировал в глаз, а тем более отметился на шее, Семен категорически не помнил, сколько

не тужил голову. Может, это Светка постаралась, или Танька с Калединой подлянку кинули. И та кривоногая

в джинсах тоже не исключается. А кто-то из мужиков приревновал, бац по мордаку и, пожалуйста,

распишитесь в получении. Последнее, что отобразилось в памяти Семена — это как он в темноте и без сил

лежит на душном диване, маг в соседней комнате наяривает про ягоду-малину, и чья-то ловкая пухленькая

ручка с хихиканьем залазит ему в ширинку. А потом кто-то мягкий, слюнявый и жадный начал его целовать

и засунул язык так далеко в рот, что Семена едва не стошнило выпитым. В этом месте проклятый алкоголь

окончательно застил его ум, и случилось ли отправление любовных потребностей, Семен не знал даже

приблизительно. Во всяком случае своих трусов он утром ни на себе и нигде не нашел. Без трусов Семену

было непривычно и сволочно, брюки терли нежное, и это почему-то усиливало похмельную хворобу.

Домой идти не хотелось, но надо было домой. У подъезда он через силу закурил и провел мысленную

репетицию предстоящего диалога с женой. Версия вкратце, пунктиром содержала в себе следующую

ахинею. Выпил пива, напали сзади, отняли все, очнулся — «фонарь»; а на шее красное — намяли, когда

душили. Разговор же Семен закончит словами: «Вот, Женя, был аванс и нет аванса. Слава богу, что до

смерти не убили...»

Он открыл ключом родную дверь и тихий и постный вошел. В прихожей, шлагбаумируя проход, стоял

здоровенный чемодан-демоданище. Такие чемоданы еще называют «мечта оккупанта». Увидев его, Семен

ободрился и воспрял духом — тесть приехал! Теперь обороняться будет легче. Тесть его, Павел

Григорьевич, и сам раньше крепко гулял по водке, а также налево, и знал толк в мужской солидарности.

Однажды он даже показал Семену альбомчик, наподобие тех, что бывают у демобилизованных солдат-

дедов. Туда он вносил фотографии женщин, которых он, по его словам, «сагитировал в кусты». Но тесть в

своем альбомчике явно туф-тил — на одной из фоток Семен с изумлением узнал артистку Мерилин Монро.

А так как кинозвезда Союз не посещала, а тесть из-за двух судимостей был не «выездной», «сагитировать»

ее он никак не мог, хотя желание, по-видимому, имел огромное. Вот такой у Семена был героический тесть.

И приехал он очень вовремя.

Супруга Женя, маленькая и красивая, готовила что-то па кухне. Судя по грозному бряцанию кастрюль и

молчанию, Семен определил, что грядет ураган под названием «Женя» (возможны разрушения и жертвы).

– Что, папа приехал? — с мягкой, малооправданной радостью спросил Семен, появляясь на кухне и

вдыхая густой котлетный запах.

Голову он держал с каким-то неестественным вывернутом, как пристяжной в тройке. Это Семен так

специально, чтобы скрыть следы адюльтера снаружи и удушливый | перегар изнутри.

– Нет, — бездушно сообщила Женя, облизывая обжегший палец, — никто не приехал. Это ты сегодня

съезжаешь. Забирай манатки в зубы и вали по холодку.

На Семена она даже не взглянула.

— То есть, как это вали? А квартира, телевизор, диван кровать кровать, черт возьми, недавно купили, —

зазвенел обидой Семен, неосторожно закашлялся и его опять чуть не вырвало. Он решил вести себя

поспокойней и больно-то не рыпаться.