Чтение онлайн

щекотал самолюбие, но, сопоставив его с действительностью, он одрученно насупился. Не сходилось

многое. С женщинами Спирин был нерешителен и нем, и никогда большим успехом, как впрочем, и

успехом вообще, не пользовался. О лидерстве и энергичности и речи быть не могло. Какое, к черту,

лидерство... Он и в конторе-то этой осел после института, чтобы не инженерить на производстве: там нужно

сохнуть над проектами, брать

горлом поставщиков, решать какие-то проблемы — одним словом, крутиться и за что-то отвечать. И хотя

зарплата была поменьше, но зато здесь он чувствовал себя спокойнее и как бы душевно комфортнее.

Про любовь же и вспоминать не хотелось. Даже если она у него и случалась, то не такая, как в книгах или

там по телевизору, а скорее в прикладном значении. Иногда мать на день-два уезжала в деревню погостить

к подруге, и он приводил к себе соседку сверху — худую и некапризную женщину, уже успевшую выдать

замуж дочь.

Да и вообще. Скучная работа, потом дома посмотрел какую-нибудь муру по телевизору, переночевал на

раскладушке и снова ишачить. И как каждый божий день. С тоски подохнешь.

И все же где-то внутри, на донышке, в Спирине стыдливо копошилось что-то невнятное и сладостное.

Сегодня утром ему повезло: в лифте он встретился с маленькой Анджелой, секретаршей директора. Спирин

давно и тайно ею интересовался, но никогда не давал повода, поскольку не смел. Когда про Анджелу

женщины болтали нехорошее или Эдик в разговоре называл ее «секретуткой», у него больно билось сердце

и очень хотелось выпить, хотя он и состоял в обществе трезвости.

Но сейчас жизнь Спирину показалась простой и незатейливой штукой, в которой слабым не очень везет. Он

почувствовал незнакомую и дерзкую уверенность в себе. Якобинские мысли полнили черепную коробку и

звали к действию.

«Жить надо в полный рост, — лихо вывел он для себя. — Не быть рабом обстоятельств, а дерзать и ковать

самому судьбу и счастье. Найти интересную работу, иметь море друзей, легко влюбляться, покорять

красивых женщин. Словом, жить полнокровной и беспокой-ной жизнью».

Любуясь собой, он отстукал на машинке заявление об уходе. Потом запер его до времени в ящик стола,

купил в буфете на обеденный рубль шоколадку для представительства и, насвистывая что-то опереточное,

упруго поднялся этажом выше, в приемную директора.

— Здравствуй, солнышко. А это тебе, — как можно непринужденнее улыбнулся он, выкладывая презент и,

кажется, впервые, разговаривая с Анджелой, не покраснел.

— Здравствуйте, Кеша. А Геннадия Алексеевича нет, он еще со второго завтрака не вернулся, — отвечала

хорошенькая Анджела, профессионально показывая ухоженные зубки.

— Ну зачем мне этот бесноватый маразматик? — довольно рискованно сострил Спирин. — Я здесь совсем

с другими целями, — и он накрыл разом вспотевшей ладонью маленькие до умиления ручки Анджелы.

Прелюдия была неплохой, но потом Спирин потерял нить. Он к месту и не к месту называл Анджелу

солнышком и перепетулей, отпускал бронебойные комплименты, вызывающе каламбурил насчет

учрежденческих порядков и, наконец, без всякой логики, покраснев как спелая малина, брякнул:

— Анджела, пойдем сегодня в кино сходим?

У Анджелы дрогнули ямочки на порозовевших щеках, и она согласилась.

В заветный час благоухающий Спирин со свежими порезами на щеках нервно топтался с цветами у

кинотеатра «Армения». По случаю свидания он одолжил у пижонистого Эдика золотую печатку на палец,

задний карман оттопыривал толстый бумажник, от дыма дорогих рублевых сигарет сушило во рту. Спирин

вертел по стронам прилизанной головой, неспокойным взглядом процеживал прохожих и болезненно

реагировал на красное — у Анджелы было красное платье. У него несколько раз спрашивали время,

школьница-акселератка с созвездием прыщей на лице «стрельнула пару сигарет, местами выбритый

мужичонка в поношенном «трико» одолжил двадцать копеек. Спирин терпеливо отвечал, безропотно

давал, и надежда в нем мало-помалу шхо, без агонии, умирала, — Анджела не появлялась. Незаметно

стемнело, зажглись прохладные огни. Из дверей кинотеатра неорганизованно вывалилась веселая толпа —

окончился предыдущий сеанс. После третьего топка Спирин понял, что Анджела не придет. Он ВЫКИНУЛ В

кусты глупый букет, размельчил ненужные билеты и с распятым самолюбием и язвой в сердце поехал

домой.

Наутро Спирин, заторможенный и бледный, сидел за своим рабочим столом и прикидывал, как ему

дальше развивать сердечную интригу. Подняться к Анджеле и с нежной укоризной узнать, почему не

пришла? Выслушать ее милую болтовню, обратить все в шутку и

назначить новое свидание? Как говорил Эдик, тем же самым по тому же месту. Спору нет, надежда

довольно слабая. Но если встать в позу, тогда вообще тупик.

— Ну и мина у тебя, Кеша. Сейчас взорвется, — прервал его раздумья Эдик, как всегда дышавший

оптимизмом и перегаром. — Чего опущенный такой? Из-за этой шельмы, что ли? Плюнь и разотри. Ты мне

только скажи, я тебе лучше бабу достану.

— О чем ты? — зарделся ушами Спирин.

— Известно, о чем, — шкодливо хохотнул Эдик и убежал в умывальник утолять жажду.

А женщины, позвякивая ложечками, незаметно прикончили уже второй чайник, но из-за скудности

поступивших на этот час новостей чаепитие проходило вяло, без обычных дискуссий и обличений. И тут

оживший после посещения умывальника Эдик бросил им жирную кость. «Вчера секретарша, — как бы,

между прочим сообщил он, — была в ресторане «Белый медведь» и в обществе, кого бы вы думали?

Нашего дражайшего директора». Женщины застонали от удовольствия — разврат, разврат! А Эдик с