Чтение онлайн

Canaletto.

23 [июня]

Утром к Лазареву за выпиской из домовой книги. Днем начал покрывать первым слоем контур картины «Две дамы на ковре в парке». Работал довольно долго. Гроза и сильнейший дождь после ясного солнечн[ого] дня. Не выходил из дома.

24 [июня]

Целый день работал, окончил первый слой. Не выходил из дому. В душе тоска. Женечка вернулся с осмотра неосмотренный – до пятницы отложено. Вечером у меня сид[ел] Верейский.

25 [июня]

Утром Степанов из Н[ового] Петергофа. Показывал ему начатый для него раскр[ашенный] рисунок, сказав, что он мне не нравится. Ему же он очень понравился и просил меня ее [т. е. картину] закончить. После его ухода я этим занялся и делал до половины 7-го. Вышло препошло и престильно. Сейчас же после обеда пошел к Нотгафтам; там узнал о смерти от дизентерии Верочки Добужинской [1316] .

Был там и Марсеру [1317] . Смотрел фотогр[афии] с van der Meer’a Delft[ского], нисколько не интерес[ные] илл[юстрации] P. Scheurich’a. Дома рано. Ели hunter’s ham [1318] , кот[орый] я поставил по случаю неналогания на нас никакого рев[олюционного] налога. Обыски опять по всему городу: у Нотг[афта] вчера был вторичный, а у нас все нет.

26 [июня]

Утром Анюта уехала в Лигово с Димой. Я после Sonnenbad’a [1319] не стал работать, а валандался, прибирая рисунки и т. п. Скалькировал рисунок для Степанова.

М[ожет] б[ыть], воспользуюсь позой для вещи, обещ[анной] Осиповне. Пел Брамса. К 5-ти на Вас[ильевский остров] на панихиду к Добужинским. Очень грустная панихида. Один фр[анцузский] священник. Д[обужинские] упрекают себя в том, что не приняли всех мер и что неиск[усный] доктор ее погубил. После обеда спал. Потом пришел Элькан; пил со мной чай, был мил. Он очень наивен, и кажется, мне, у него кристаличная [1320] душа. Он – один из самых приятных иудеев, каких я знаю.

27 [июня], пятница После Luftbad’a [1321] ранний завтрак с Сонечкой В[интер] у меня в комнате. Болтала как пулемет о любви, переселении душ, о своих написан[ных] драмах, о своих любовн[ых] переживаниях. Мила, но ридикюльна и утомительна. При этом уже старая рожа и very stagy [1322] . Не работал. Скверно играл сонаты Бетховена. К 3 1/2

с Анютой пошли к Канам – приглашение на какао. Там несносная мать и оба

Ландау. Вкусно пили и ели. Вечером дома в безделье.

28 июня, суббота

К половине один[надцатого] на вынос тела Верочки Добуж[инской]. Потом

Requiem во фр[анцузской] 'eglise’e [1323] на 13-й линии и похороны на Смол[енском]

кладбище; много знакомых. Масса цветов. День такой чудный, что мне не было особенно грустно. [1324] Католич[еская] капелла с цветн[ыми] стеклами окна, свечи,

цветы и растения навели меня опять на тему, задум[анную] раньше, – не похоронную, а греховную, скорее: pavillon chinois [1325] .

Дома пил чай и лежал. Чистил от пыли комнату. Играл «Lieder ohne Worte» [1326]

Менд[ельсона] – вспомнить захотелось их, – десять лет не трогал их. После обеда в 9 пришли две Абельман и Элькан. Прециозные [1327] разговоры и восторги от

меня и моих картин. Утомительно и скучно для меня. Элькан мил и весел на этот

раз. Ночью болело сердце.

Воскресенье, 29 июня

После завтрака сделал над собой усилие и сел за работу; работал над лицом

брюнетки долго, до чая вечернего, с перерывом: сначала приехал Н. Рябушин-с[кий] – он женился на той молоденькой брюнетке, – купил у меня неск[олько]

стар[ых] неинт[ересных] вещей, смотрел мои картины. Потом [был перерыв] на обед: был Лобойков, любимец С[ергея] Дм[итриевича], – для него

был хороший обед, и даже мадера. Он расск[азывал] о своих путеш[ествиях]

заграничн[ых] – по Италии преим[ущественно] с в[еликой] кн[яжной] Марией

П[авловной] [1328] , о Венеции, о маркизе Казати [1329] и т. п. Потом я опять работал. Потом

спел три песни Metzdorf’a.

30 июня

Сначала работал. Потом заезжал ко мне худ[ожник] Анненков [1330] за «Кн[игой] маркизы» для Третьяк[овской] галереи и Власова [1331] . К 4-м поехал в Эрмитаж за Аргутинск[им]; с ним к кн[ягине] Салтыковой [1332] в дом англ[ийского] пос[ольства] покупать акварели. Купил 2 Giganti и одну C. Werner’a «Carnaval de Roma» [1333] . Салтыкова – очень приятная старуха; была у нее с визитом вдова адмирала Макарова [1334] ,

отвратительная grande dame из Алекс[андринского] театра. После обеда еще немного работал.

1 июля, вторник

Работал до 2-х. В дождь отправился на Алекс[андровский] просп[ект] на зов

Рябушинского. Сидели втроем, пили чай и вино: Ch^ateau Larose [18]87, Mouton-

Rothschild [18]95 с cake’ом [1335] и шоколад[ом]. Оживленно болтали. Я говорил много трюизмов о любви, театре и т. д. – им это казалось интересным. Домой пешком dans les vignes du Seigneur [1336] в настроении хоть море по колени, хоть под расстрел.

Был дома к чаю, у нас сидели Pignatelli – муж и жена – и глупый Платер. Анюта полна тревоги, я тоже, из-за нее.

2 июля, суббота

Вчерашний ветер нагнал море воды. Любочка Д. ушла сегодня утром, но вернулась, к великому счастью Анюты, ходившей на Л[оцманский] о[стров] смотреть ее отъезд. Вернулась среди дня. Работал над лицом блондинки. Не выходил. Читал Howells «Venetian Life» [1337] . Ночью P.S.

3 июля, четверг

Работал. Среди дня пришел Митрохин [1338] за «Книгой маркизы» для <…> [1339] , его друга.

Сидел долго и мешал мне работать, но работы не испортил. После обеда пришел опять Платер, мне страшно надоевший, к тому же на этот раз особенно глупый и надоедливый: ему прислали бумагу о регистр[ации] его собрания, и он панически настр[оен], все время только об этом и говорил. Радовался, когда он ушел.