Чтение онлайн

– Я старалась. Но в то же время сковывала тебя своими страхами. Мне хотелось, чтобы ты был счастлив, занимаясь любимым делом, но я так и не удосужилась выяснить, что ты действительно любишь. Стоило устранить препятствие, то есть меня, как у тебя появилась классная работа. По-моему, связь очевидна.

– Как скажешь.

– Прости, что я так зациклилась на свадьбе. Не стоило заморачиваться со всеми этими формальностями, платьем, кольцом с бриллиантом.

– Вообще-то ты из семьи ювелиров.

Анина рассмеялась.

– Верно. Но главное – сам брак, а не то, что сопутствует его заключению.

– Ты правда работаешь со своим дедом?

Она кивнула:

– Осваиваю станок.

Паоло просидел рядом с Аниной до тех пор, пока сливочный ломтик солнца не начал таять в море. Каждый раз, когда он поворачивался к ней в луче света, она забывала причину их расставания. Сердце ее по-прежнему екало при виде него, но она не могла в этом признаться. Во всяком случае, не ему.

Если бы Паоло знал, что у нее все еще есть к нему чувства, он, возможно, отказался бы от работы в Барселоне. Но он уже не считал себя вправе задавать ей подобные вопросы. Он потерял ее доверие и полагал, что его уже не вернуть.

– Мне пора. – Паоло поднялся.

Анина проводила его до лифта. Он вошел в кабину.

– Паоло? – Она нажала кнопку, удерживающую двери открытыми.

– Да?

– Жизнь долгая.

– Хочешь дать мне надежду? – Паоло улыбнулся.

– Надежда есть всегда. – Анина отпустила кнопку, и двери закрылись. Она дотронулась до нагрудных часов, отстегнула их от платья и приложила к уху. Услышала слабое тиканье. Nonna, прошептала она, они ходят!

Николина навела порядок и заправила на утро кофеварку, после чего вызвалась остаться ночевать, но Олимпио настоял, чтобы она поехала домой. Анина уже спала в комнате для гостей. Впервые после смерти жены Олимпио остался один. Он сидел в пижаме и перечитывал записку Матильды, которую та оставила ему вместе с рубином Сперанцы.

На этом текст не заканчивался. Олимпио прочитал постскриптум.

Олимпио сложил листок и убрал его обратно в конверт.

Он наполнил кормом миску Ардженто и кинул жевательную косточку Беппе. Взял на кухне с подноса кунжутное печенье Иды Касичьяро и откусил кусочек, проходя по квартире и выключая везде свет. Потом поднялся по лестнице в спальню. Присел на край кровати и доел печенье. Прошел в ванную и, не глядя в зеркало, почистил зубы.

Олимпио вернулся в спальню, откинул покрывало к изножью кровати. Сбросил тапочки и лег на свою половину. Протянул руку, ощупал соседнюю половину, принадлежавшую Матильде. Пятьдесят четыре года подряд он целовал на ночь одну и ту же женщину, а теперь ее не стало. Он часто задавался вопросом, каково это – чувствовать разбитое сердце, но ответить не мог, потому что подобная боль была ему незнакома. И вот он ее испытал. Его душили рыдания, он не смог их сдержать. Через какое-то время сел, вытер слезы рукавом пижамы. Вдруг услышал, что в дверь скребется Беппе. Он включил свет, поднялся и впустил пса, следом за которым, к его удивлению, вбежала Ардженто. Собака и кошка никогда не оставались на ночь в их спальне. У пса было место под лестницей, а кошка, насколько он знал, бродила по дому, пока не устраивалась на книжной полке.

Олимпио посмотрел на питомцев. «Что же нам теперь делать, а?» – произнес он вслух. Он вернулся к кровати, но, вместо того чтобы лечь на свою половину, подошел к стороне Матильды. Забрался под одеяло и выключил свет. Заложив руки за голову, уставился на темный потолок, словно на пустую театральную сцену. Вскоре на сцене появилась юная Матильда. Он присоединился к ней в момент их первой встречи. Перед ним разворачивалась история их любви. Он вспоминал, во что она была одета, как двигалась, ее запах и улыбку. Она была единственной женщиной, с которой он мог поговорить, и, полагая, что это может стать ключом к счастливому браку, он всегда старался поддержать разговор. Всю свою жизнь он любил только одну женщину, и другой такой не было на свете.

Вдруг Беппе запрыгнул на кровать и положил голову на грудь Олимпио. Хозяин принялся осторожно гладить собаку и тут почувствовал, как по нему прошлись четыре кошачьи лапы. Ардженто заняла место на подушке у самого изголовья кровати. Трое осиротевших вскоре уснули и проспали вместе до восхода солнца.

– Держи, Nonno. – Анина откинула для деда столик на спинке переднего кресла.

– Не надо со мной нянчиться.

– Это ты должен со мной нянчиться. Проверь свой билет. Сегодня двадцать восьмое августа. В этот день я должна была выходить замуж за Паоло Улиано.

– Может, повернем обратно?

– Не в обозримом будущем.

Олимпио улыбнулся.

– Ты читала контракты, которые я тебе оставил?

– Да. У меня есть вопросы.

– Надеюсь, я смогу на них ответить.

– Не сможешь ты, ответят юристы. С тобой легко работать, Nonno. Ты прямо говоришь то, что думаешь.

– Неужели? Твоя бабушка называла меня упрямым ослом. И я точно могу им быть. Я же родом из Ломбардии, из семьи фермеров. Когда я приехал в Тоскану, твой прадед Сильвио взял меня на работу. Обучал всему. Так что начинал я так же, как и ты.

– А когда он ушел на пенсию?

– Он так и не ушел. Но я тоже его кое-чему научил. Сильвио огранял камни семь дней в неделю. Если у него не было своих заказов, он брал работу у других ювелиров, чтобы не сидеть без дела. Я пытался объяснить, что такая передышка – это бесценное время. Время, когда мастер мечтает. Обдумывает. Воображает. Беспрерывная работа стачивает его силы, а не только камни. Ты не представляешь, каких трудов мне стоило уговорить его выключить станок.