Чтение онлайн

– Где там мое семейство? – шепотом спросила Матильда.

– Они тебя отсюда не слышат.

– Я скоро уйду, Ида. Мой конец совсем близко.

– Ну с чего ты взяла?

– У меня даже не хватает дыхания, чтобы сдвинуть с места эти чертовы шарики в пластиковой коробке.

– В дыхательном тренажере.

– Да какая разница? Все равно они лежат на дне, будто свинцовые.

– Терпеть не могу такие штуковины. Кому нужны все эти игрушки в нашем возрасте?

– Как твой внук?

– Лоренцо сделал очередную татуировку в честь полугода своей трезвости. Свободных мест на теле уже не осталось. Ты помнишь, чтобы в нашем детстве мы видели в Виареджо кого-нибудь пьяным? Никогда! Вот что не так с моей семьей? Слава богу, Метрионе не дожили до тех времен, когда Касичьяро катятся по наклонной.

– Не переживай за него, Ида. Ему хватило характера бросить пить. У вас очень хорошая семья.

– Видимо, недостаточно хорошая. – Ида махнула рукой.

Матильда рассмеялась, но тут же закашлялась.

– Бывали у вас времена и похуже.

– Знаю. В том-то и беда. Дети если что видят, так потом и поступают.

– Анина отменила свадьбу.

– Я слышала. Она умная девочка. Прозорливая! Ей бы карты Таро раскладывать, а не кольца с сережками на витрине. Она все правильно делает. Дурь надо пресекать в молодости, потому что, когда мужчине стукнет сорок, будет уже поздно. Дальше только хуже.

– Мы помогаем мужчинам пережить кризис среднего возраста, а лет через десять без таблетки поезд уж и с места не тронется.

– Ну, я со своего тихохода спрыгнула и даже не ушиблась.

Подруги засмеялись.

– Я надеюсь, ты поправишься, Picci.

– От меня это никак не зависит. На все воля Божья.

– Да, воля Божья, – согласилась Ида. – Мама говорила перед смертью, что благодарна за возможность просто посидеть и подумать.

– Твоя мать была права. Немного времени – это большой подарок. Я всю жизнь боялась смерти. Не своей, конечно, – детей, родителей. Друзей. К смерти нельзя подготовиться, если только умираешь не ты сам.

– Ты уверена? – Ида посмотрела Матильде в глаза. – Ты не похожа на умирающую.

– Я не знаю, когда это произойдет, Ида. Но момент все ближе.

Ида наклонилась к подруге:

– Тебе что-нибудь нужно? Может, я могу что-то для тебя сделать?

– Все у меня есть. Я дома. У меня отличная коляска, лучше, чем «мазерати». И здесь для меня идеальное место. Море – мое спасение. Мой постоянный спутник, лекарь души. Я прихожу сюда и разговариваю с Богом. Всю свою жизнь. Мне повезло – я выросла в этом доме, вырастила здесь своих детей, здесь и умру.

– У вас, Кабрелли, всегда был дом. Сколько их Гитлер разбомбил в Виареджо, а ваш уцелел! Ты когда-нибудь думала об этом?

– Мне по-своему досталось от этого нацистского ублюдка, так что давай не будем переоценивать.

– Ты слышала о Биме? Он умер внезапно прошлой ночью. Помнишь Бима? Учился в нашем классе. Такой красавчик. Я всегда считала, что Бим выглядел как Роберт Редфорд в молодости.

– А сейчас как он выглядит?

– Роберт Редфорд? Лучше, чем Бим. Он выглядит таким, «каким был» [177] . – Ида усмехнулась собственной шутке.

– Стареть – это ужасно, – вздохнула Матильда. – Они все суетятся вокруг меня.

– Пусть суетятся. Когда-то ты им меняла подгузники. Так что если они хотят принести тебе печенье или помочь принять ванну, просто позволь им это сделать. Главное, чтобы не уронили. – Ида посмотрела на часы: – Мне пора на прием к врачу.

– Что стряслось?

– Ноги. Пальцы просто в ужасном состоянии. Когда я босиком, они выглядят так, будто я ношу не обувь, а коробку из-под обуви.

– Неужели все настолько плохо?

– Кто его знает. – Ида поднялась. – Кроме ног, меня ничего не беспокоит, но ноги – это серьезно. Без них ведь нельзя передвигаться. – Она обняла подругу. – Давай, тренируй легкие. Они тоже важны, ими мы дышим. Я приду завтра.

– Так скоро?

– А что мне еще остается?

Матильда слышала, как Ида о чем-то говорила с Аниной на кухне. Она сделала короткий вдох, потом еще один. Закашлялась. Убрала руки под одеяло и подставила лицо солнцу. Ида Метрионе Касичьяро была хорошей подругой. Время, проведенное с ней, Матильда никогда не считала потерянным. Они вместе посещали церковь. Когда-то водили бесплатные экскурсии по вилле Пуччини [178] . Регулярно ходили обедать и, когда Ида была не против составить компанию, вдвоем прогуливались по городку. Они делились новостями, но чаще Ида помогала ей о чем-то вспомнить. Не секрет, что подруга способна привнести в жизнь женщины немало ценного и полезного. Память о прошлом. Сочувствие. Прямоту. Если это подруга детства, то тебе повезло, ведь она помнит твою внешность, твой характер, твоих родных. Тебе повезло, если вы дружите с десяти лет, – рядом с тобой очевидец того прекрасного времени, когда ты была смелой и дерзкой, когда у тебя постоянно возникали вопросы и ты не уставала искать на них ответы. Эта подруга знает, кто ты на самом деле. Она не раз видела твою душу.

Николина зашла к матери в спальню. Она принесла поднос с чашкой ромашкового чая и тарелочкой печенья, испеченного Идой. Поставив поднос на комод, подошла к кровати:

– Я отпустила Анину на этот вечер.

– Как думаешь, она встречается с Паоло?

– Боюсь спрашивать.

– Не переживай за нее.

– Я только и делаю, что переживаю.

– Перестань. От переживаний одни морщины. К тому же Анина все равно поступит так, как захочет. Насколько я могу судить, она слушает свое сердце и умеет его слышать. Когда она получит нужные ей ответы, то перестанет оглядываться на Паоло в надежде, что он сделает ее счастливой. Она посвятит себя ремеслу.

– Разве так бывает? – Николина улыбнулась.

– Конечно. Только так.

Николина придвинула столик к кровати и переставила на него поднос с комода.

– Значит, сегодня твоя смена?

– Да, мама. Как я справляюсь? Я ведь не медсестра. – Николина расправила одеяло и взбила подушки. После протянула матери чашку с чаем.

– У нас это заложено в генах. Нас с Нино медицина обошла стороной, но я думала, что в тебе это проявится. Помнишь свою кукольную больницу?

– Это были просто куклы, мам. Никакой крови. Хочешь, я подниму изголовье?

– Мне и так хорошо. Не хочу, чтобы ты меня обслуживала.

– Мама, ты всю жизнь обо мне заботилась, позволь мне хоть что-то для тебя сделать.

– Ты всегда была замечательной дочерью, Николина. И к тому же прекрасной матерью.

Николина отвернулась. Она вытерла навернувшиеся слезы рукавом и вновь повернулась к матери:

– Спасибо.

– Не надо плакать.

– Поздно, – всхлипнула Николина. – Я двадцать пять лет ждала, когда ты мне это скажешь.

– Надо было спросить. Какой смысл ждать комплимента? Хочешь получить оценку, задай вопрос. Потом выслушай ответ. И тогда поймешь, что с самого начала знала правду и нет никакой необходимости подтверждать ее чужим мнением. Никто не обязан говорить тебе, что ты молодец.