Чтение онлайн

Николина рассмеялась сквозь слезы:

– Знаешь, а ты права.

– У тебя есть какое-то желание, которое так и не исполнилось?

– Нет. Знаешь, мама, я тут думала, какая мы богатая семья. Я не про магазин и бизнес, я про гораздо более важные вещи. Твои родители жили с нами. А я даже застала своих прабабушку и прадедушку.

– Правда, это здорово? Когда я была девчонкой, летом к нам приезжала Nonna Вера. Она часто брала нас с Нино на пляж. Делала сэндвичи с ветчиной и маслом. Такие нежные и вкусные, разных форм. Круглые, треугольные, в виде рыбок. А чтобы лимонад оставался холодным, она заворачивала бутылки в черный хлопковый платок.

– Nonna Доменика учила меня шить.

– Точно. Тебе надо достать машинку и освежить свои навыки.

– Я попробую. – Николина улыбнулась.

– Надеюсь, все эти истории не забудутся. Таких женщин, как Вера, стоит помнить. Мама любила ее, и я тоже. Ведь мне в подарок досталась еще одна бабушка. Вера Вьетро Салерно. Мать Сильвио. Чудесная мамина свекровь. Сейчас уже никто о ней не вспоминает, и это печально. Со временем имена теряются, потом забываются. Так случилось и в нашей семье. Вера была всего на несколько лет моложе бабушки Нетты. Но в ней было столько энергии. Знаешь, что мне больше всего в ней нравилось? Ей столько пришлось пережить, а она не озлобилась. Всегда старалась помогать людям, приносить пользу. И всегда улыбалась. – Матильда поставила чашку на столик.

– Я буду ее помнить, мама. И рассказывать про нее. И про прабабушку Нетту, бабушку Доменику. И даже про тебя. Хочешь, я с тобой полежу?

– Хочу.

Николина забралась в постель и обняла мать.

– Мама, давай вспомним твои лучшие блюда.

– Ну, я неплохо готовила.

– Лучше всех.

– Не говори об этом Иде. Она немножко ревнует.

– Я помню твою пастину. Это вообще мое первое воспоминание, связанное с едой. Бискотти, которое ты делала нам с Маттео, когда у нас резались зубы. Нам так понравился вкус, что ты и потом их пекла. Тортеллини. Маникотти из блинчиков. Жареный цыпленок с шалфеем и чудесной картошечкой.

– Тебе не нравились мои равиоли?

– Я их обожала.

– Я так и думала. Своим детям трудно угодить. Еда, пожалуй, единственный способ их порадовать.

– Меня всегда радовало, что ты – моя мама. Я очень тебя люблю!

– И я люблю тебя, Piccianina. – Впервые за долгие годы Матильда назвала дочь ее детским прозвищем, которым когда-то давно звали ее саму.

– Ни за что не захотела бы быть дочерью какой-то другой женщины.

– Ну, разок-другой, думаю, ты этого хотела. – Матильда улыбнулась, закрывая глаза. – И это вполне понятно. Со мной бывало нелегко.

Анина зажгла рабочую лампу с ярким узким лучом. Она была одна в мастерской «Ювелирного магазина Кабрелли», располагавшегося на главном бульваре Лукки. Уже наступила ночь, но Анина этого даже не заметила. На часы она не смотрела – ей было неважно, сколько времени займет работа. С улицы доносились смех и разговоры – молодежь спешила в клубы. Она подняла голову и улыбнулась. Совсем недавно такие походы и для нее были обычным делом. Вскоре она уже не слышала ни автомобильных гудков, ни голосов, ее внимание занимала только задача, которую предстояло решить.

Опустив на глаза защитные очки, Анина включила станок. Осторожно понажимала на педаль, прислушиваясь к звуку диска и выбирая нужную скорость.

Начинающая ученица взяла осколок розового кварца и прижала его к шершавому краю диска. Камень проскочил у нее между пальцами и вылетел из рук. Она выключила станок и опустилась на колени, ища глазами осколок. Оказалось, что он застрял в трещине деревянной половицы. Анина подняла камень, встала и поднесла его к свету.

В голове зазвучал голос деда. Анина внимательно осмотрела кварц со всех сторон, пытаясь определить его прочность. Отрегулировала свет и снова запустила станок. Она надеялась, что камень не расколется прямо у нее в руках и остатки его не упадут в поддон под столом. Поднеся его к диску, она почувствовала, что он достаточно крепкий, и медленно провела им по абразивной поверхности. Удерживая камень, она осторожно направляла его, чуть сдвигая, чтобы получались грани. С удовольствием слушала знакомый звук, улавливая переход на октаву выше, когда диск начинал вращаться быстрее. От вида волшебного превращения минерала в чудо в ее руках у Анины перехватило дыхание. Вершина выглядела идеально – гладкая, без трещин и сколов. Анина выключила станок и взглянула на камень. Кварц поймал свет. Она знала, что смысл огранки заключается именно в игре света. Да, прошептала Анина, у меня получилось.

Анина сидела с бабушкой на террасе.

– Отсюда самый лучший вид, – уверенно сказала она.

– Я тоже так думаю. Но сравнить мне не с чем. Может быть, у Фильоло лучше.

– Может, и так. – Анина подвинула стул поближе к бабушке.

– Мне страшно, Анина.

– У тебя что-то болит?

– Если не двигаться, то ничего не болит, – усмехнулась Матильда.

– Вот и не двигайся. Ты боишься смерти?

– Нет. Вовсе нет. Нам же обещают, что загробная жизнь превзойдет наши ожидания. Так что мне не терпится увидеть, на что она похожа. Вот только боюсь, что не узнаю Джона Мак-Викарса, когда встречу его на небесах.

– Но он-то тебя точно узнает.

– Это разумно. – Матильда кивнула. – А вам, особам с татуировками, что-то известно о загробной жизни?

– Nonna, ты серьезно? Опять наезд? – Анина взяла бабушкину руку и нежно сжала ее. – Я пытаюсь помочь.

– Прости. Говорю всякую чушь, какая придет в голову.

– У тебя такое чувство юмора. Не надо за него извиняться.

– Да, юмор у меня едкий, с таким и уксус не нужен. Это все спутники старости. Ты теряешь терпение, зато приходит сарказм. Я ничего не могу с собой поделать. Смотрю вокруг и вижу какие-то глупости. Ты сама поймешь, когда будешь в моем возрасте. Это знак, что пора уходить. – Матильда глотнула воздуха. – Что слышно от Паоло?

– Он хочет, чтобы я вернулась.

– Думаешь, с ним можно все начать сначала?

– Улиано – хорошие люди. Правда, немного властные. Его мать регулярно спрашивает, как у меня дела. Говорит, ей все равно, вернусь я к ее сыну или нет, но она меня любит.

– Какая разница, что она думает?

– А кто мне говорил, «ты выходишь замуж за семью»? Мне надо было такую татуировку сделать на видном месте.

– Никаких татуировок! Не стоит воспринимать все буквально. Ты выходишь замуж за мужчину. Я просто пыталась заставить тебя думать головой, а не только сердцем. Можно мне взять свои слова обратно?

– Тебе можно все, Nonna.

– Если Паоло дает тебе уверенность, что все возможно, выходи за него. Если чувствуешь, что тебе придется делать все возможное для него, не выходи. Женщина ценит поддержку, а мужчина предпочитает считать, что всего добился сам. Смешно, но так и есть. – Матильда прикрыла глаза от заходящего солнца. – В холодильнике еще осталось просекко?

– Принести тебе?

Матильда кивнула. Анина пошла на кухню, открыла бутылку и налила два бокала. Она приняла решение насчет Паоло. Неважно, что он сделал, важно то, чего он так и не сделал. Он не проявил никакого интереса к тому, о чем она мечтала. Все-таки никогда не мешает прислушаться к бабушке.

Анина протянула Матильде просекко:

– Выпьем за тебя!

– Нет-нет, давай за тебя, – запротестовала Матильда, поднимая бокал. – И к черту Паоло Улиано.

– Nonna!

– Послушай, что я скажу. Полюби себя. Это величайшее приключение. Когда ты любишь себя, ты стремишься найти свое предназначение. Что-то, что только ты можешь делать как никто другой. Создавай вещи. Твори. И если появится мужчина, а он обязательно появится, отношения получат хороший задел, потому что вы оба будете любить одного человека. Тебя. И этому мужчине очень повезет.